Владимир Буров – Конец Света? – Пока нет. Часть Первая (страница 26)

– Криминал.

Вот Маринину и сделали, чтобы – тудым-сюдым:

– Уж больше не умничали, и не только, как Чацкий, но и даже, как Хлестаков.

Вот не совсем понятно, почему надо на нас насылать Марининых, как инопланетное завоевание? Кто так уж хорошо видит, что иначе Человек очень опасен?

Мы особых способностей у себя не замечаем, и более того, даже для неодушевленных предметов, помню, как мне жаль было даже выброшенную после тятидесятилетнего срока службы дверь:

– Она была в таком жалобном недоумении на помойке, лежала беззащитная и, главное, не-понимала:

– Почему?! – ибо новая меня точно разочарует.

Я, правда, оказал сопротивление ее увольнению, спросил:

– Зачем? – но, видимо, только, как Владимир Высоцкий свою Машку:

– Зачем ты, Нинка, я б не спился, наконец.

В данном случае:

– Не ошибся потом еще раз.

Абзац дописан немного позже в тетради уже:

– Маринина, как инопланетный разум совершенно не способна понять задачу жизни. – И вот это слово:

– Задачу, – прочитал сначала неправильно, было: загадку.

Задачу лучше, потому что в данном машинном писании детективов:

– Прелести секрет – даже не задумывается.

Пастернак его упомянул, как именно примету самой планеты Земля, где Это:

– Есть. – Но потому и вынужден был упомянуть, что заметил этой прелести не только ожесточенное противостояние – здесь же на Земле – но и вот эту искреннюю деревянность оловянных солдатиков, нашедших новую формулировку применения, например, кроссовок адидас:

– Только кому нравицца.

А то, что они сделаны почти, как сам компьютер – ни гу-гу. Ибо априори предполагается:

– Всё здесь только коровник, на который забыли-не успели повестить крышу, так как летняя практика кончилась и студентам пора учиться.

К счастью такой абсолютно бездуховной, без-мысленной безалаберности здесь не учат даже поваров и технологов этого же кухонного производства.

Почему? Не могут-т! Потому, что даже не думают, что это возможно. Даже при советской власти. Но вот на это дело рукописания художественных картин было обращено – уже в 17-м году – особое внимание, что принимались и отпускались приказы по его повсеместному уничтожению вплоть до специального по Ахматовой и Зощенко, у которого главное не критика плохого состояния жилых помещений, – а:

– Веселый взгляд даже на ЭТО.

И, так сказать:

– Да сколько же это можно?!

– Ась?

– Я грю, художничать!

Уже инопланетяне прибыли – по крайне мере – их инопланетные роботы, а мы опять двадцать пять хотим, чтобы:

– Люди, – и опять здесь чем-то наслаждались!

Сначала всех смешил Ник Сэр, потом Лео Иль.

Вот приперлись Гайдар с Эли – дождались?!

И выстроили на защиту робототехники отряд из Дашковых и Марининых:

– Ну-кось, как вам вкусно будет эта пенько-образность!

Можно сравнить с такой же без-духовностью у Толкиена, против которой выступили – мама мия! – даже:

– Деревья!

Здесь внимательно слушает даже корреспондент агентства Интер-Ньюс, и главный редактор литературного журнала. И, так сказать:

– Улыбаюцца, – видимо, имея в виду, что к культуре приобщается даже милиция.

А то что это противостояние жизни в лице Зощенко и Цветаевой, Булгакова, Пастернака и даже Виктора Пелевина и Владимира Сорокина – не принимают к соображению. Считают, у нее есть свои читатели – пусть читают. Но людям даже более-менее занимающимися литературой, а вообще всем, чем угодно, но по-настоящему, очевидно:

– Это просто клетки для перевозки рабов.

Поэтому никто этого не читает, потому что это нечитабельно ни вообще, ни в частности, но можно организовывать разные кружки по интересам по тому или иному повести-роману-детективуму, играть в игру-загадку:

– Угадай-ка, – но!

Но всё только по обще-сборному приказу-указу:

– Сегодня в Библио – завтрева вместе пойдем – как написано у Сорокина в одном Леднике, однако:

– На Лас Вегас.

Ибо здесь уже всех настолько зачитали, что и победили-и:

– Наконец! – всю эту художественность, как Картину Мира Евангелия – будем таперь жисть на леднике, так как именно этого периода Земли и добиваются детективумы пресловутых авторов.

Нет таких ворот, в которые они могут влезть!

– Ми сдэлаем.

П.С. – Дверь, выброшенная на свалку, больше понимает, чем эти детективы, построенные из кубиков – и то:

– Фальшивых.

Но и заказ был на Это. Спрос на них есть, но только не людей.

– — – — – — – — – — – —

21.01.19

Детективы, книги, романы, которые сейчас пишут в массовом порядке, под видом, что в них нет художественности, а, следовательно, нет и коммунистического бардака, и балагана этой художественности, как выдал Крючков на тракторном стане Петру Алейникову:

– Вот как надо!

Только детектив – без художественности.

И люди для написания этой без-художественной – нет, не литературы – так как им, как Марининой и посоветовали – пусть она сама себя научила, ибо звание на это имеет – отрицать свою причастность к:

– Финти-Флюшкам безалаберной интеллигенции.

И:

– Нарвались, – так как не знали проблемы, которую расписал Пушкин, – как:

– Не всяко слово в ту же строку пишется!

Что значит не только слова, но ситуации ими создаваемые не висят в воздухе, а должны на чем-то:

– Быть!