Владимир Буров – Графские развалины. Эссе (страница 16)

Что значит:

– Не за сами знания, или незнания начали увольнять преподавателей высших учебных заведений – как было рассказано про Петербург на РС – а за эту:

– Ими, умными слишком преподавателями, увиденную Логику мировой истории.

Христианские заповеди, может, и остаются, но без христианской логики Иисуса Христа – они могут так и лежать нетронутыми в сундуке Папы Карло. Ибо их даже некому разъяснить именно так, по: – НОВОМУ ЗАВЕТУ.

Солженицын, следовательно, встал против Чацкого не по пустоголовию разных речей и лозунгов, но именно, как Лев Толстой против Шекспира, – именно против:

– Нового Завета. – Против его логики, которую хотят представить точно такой же, как логика Ветхого Завета, но только суть-сють более приспособленной для нового времени.

Сложность Нового Завета только в одном:

– Видеть Невидимое, но логичное, – всё. Просто, кроме следующего из этой Посылки, видеть Невидимое, – оказывается жили-были – почти, как у бабуси:

– Три Кита, которые и так и продолжают держать нашу грешную землю до сих пор на плаву!

Так-то, можно подумать, да и хрен с ними, но и это не получится, любознательный Ле-Шева их заметил, но, увы, не благословил – тем более очень капитально:

– Гегель умный человек, но дурак, – и знаете почему? Стоит, как Король Лир до сих пор на голове, – что и значит, до сих пор имеет этих Трех Невидимых Китов – здравствующими!

Обращение к залу:

– Все почти дружно смеюцца.

И вот он закономерный, как раз для этого случая вывод:

– Над кем смеетесь – над собой потешаетесь!

Ибо не в Китах дело – для конкретных сапиенсов – а вся суть в том, что Гегель и Кант и провозгласили правду Невидимого, – как, однако, подножие пирамиды для:

– Существования Человека Разумного.

Что и было прямо-таки расписано, как по нотам А. С. Пушкиным Воображаемым Разговором с Александром 1 и:

– Когда Макферсон издал Стихотворения Оссиана. – Что:

– Только существование этого, выгнанного уже из некоторых учебных заведений, как низшего, так и высшего порядка ЧИТАТЕЛЯ, – там обучавшегося этим древним летописям, – не будет здесь больше вообще:

– НИ-ЧЕ-Во.

Ибо только Он – Человек – освещает путь в снежной степи Емельяну Пугачеву – по этим летописям Царю:

– Настоящему.

Увидеть Сие можно только по Новому Завету.

Вот почему Солженицын оказался наградным человеком:

– Пусть поставит себе трибуной наши обломки, точнее:

– Некоторые обломки Архипелага Гулаг, – но нанесет еще один удар по Новому Завету, – отстаивать который и послал Александр Сергеевич Грибоедов Чацкого пред московской публиценцией, состоящей, как в кино Квентина Тарантино:

– Случай на границе, – нет на этот раз не Турции с Пакистаном, – а Мексикой, – или в оригинале От Заката До Рассвета, где люди добрые в Западне на этой границе оказались вампирами.

Лев Толстой хоть разбираться вознамерился целые пятьдесят лет, чтобы иметь время одуматься – не получилось. Что, действительно, подчеркивает полную зрелось России для этой прохиндиады:

– Противостояния богу. – С маленькой буквы, что противостоять:

– Богу нельзя.

Только что:

– Идет спектакль со смертельными номерами.

Хотя:

– Как знать.

Люди исчезнут, жаль, что исчезнет и что-то еще, что является следствием их здесь, на Земле, жизни. Что-то такое, как иголка в яйце Кощея Бессмертного. Но такая маленькая-маленькая, что и видимая – как показал Иисус Христос в примере с праведниками, убитыми между храмом и жертвенником.

Что эту Разницу не видели те, кто хотел ей оправдаться.

Сейчас Понаровская в 1997 году говорит:

– Звание – Заслуженного Артиста – дается, как подарок с утра пораньше:

– Глаза протерла – он тута, – своею собственной рукой добиваться не буду!

Да, так пели в 17-м году, что именно выступим против:

– Бога, – без бога. – Но!

Вот, как Понаровская, имели в виду, что самой всё равно ничего не дадут, – так как:

– И была построена вместо Нового Завета:

– Иерархия Пирамиды, – чтобы не повторяться, щас, – нет, не жертвоприношения для этого случая, именно, – а:

– Лицемерия, как фундаментальной лжи, – но и это неточно.

Главное, что человек лично, каким был Дубровский у А. С. Пушкина – здесь сделать уже ничего не может.

Далее, по звучащему тексту передачи – до буквенного – не добраться, как легко это было раньше.

– Я достаточно говорил в Советском Союзе – теперь помолчу, – говорит Сол-н 100-не западных корреспондентов – в России говорил много, – что и значит:

– Нести ахинею, – надо морально подготовиться.

Хотя, конечно, это не ахинея, а сознательное противостояние, но в форме именно:

– Ахинеи. – Что значит, говорятся очевидные противоречия, но есть что-то, во что они упираются лапами.

Идет опять с речи Ленина-Солженицына, что:

– Когда нам будет совсем плохо, мы дадим буржуазии веревку, на которой она сама и повесится.

Фраза интересна тем, что не совсем понятна ее логика:

– Идеологии противостояния разуму будет плохо и, именно в это время:

– Дадим им веревку, – но:

– Могут и не взять, – почему такая уверенность, что именно Дадим, – а не просто-напросто, повесим их сначала?

Предполагается, значит, что вся мировая буржуазия будет жить, да, но только в концлагере, где от добровольных пожертвований не отказываются.

Страшной логикой, идущей – что можно и так думать – не от него лично:

– Начинает Сол-н свою западную карьеру.

Что и делалось в некотором масштабе: при начале войны по некоторым тюрьмам начались расстрелы.

Даже неважно в какую сторону, приводятся страшные примеры, страшные именно для мирного процветающего Запада.

Многие говорят о разочарованиях в Солженицыне после его возвращения в Москву. Что слишком разговорился с П.

Разочарование было не только потому, к какой стороне – антидемократической – которая его, само собой, и послала лечиться за границу – он присоединился, но ужас перед его еще: