Владимир Буров – Чужой Завет. Эссе. Часть первая (страница 43)
26.01.18
Сразу по трем программам идут концерты Высоцкого и рассказы о нем. У некоторых было мнение, что он не поэт. Но здесь его можно сравнить только с Пушкиным.
Его друг, художник Златковский говорит, что очень разозлился на Высоцкого за то, что он умер:
– Сколько еще мог написать! – Но.
Вряд ли вообще можно написать больше.
Церетели, оказывается, дал ему в долг 5 тысяч или больше. За это Церетели можно многое простить из его художеств.
– — – — – — – — – — —
27.01.18
С утра опять идет:
– День Владимира Высоцкого. – Да, так много никогда не было, несмотря на то, что Леонид Велехов сказал:
– Что всегда, – я:
– Первый раз вижу и слышу. – Было намного меньше.
Хотя и сейчас нет ничего нового. Вплоть до того, что и:
– Не бывает вообще. – Это:
– Ниправильна.
Тем более, с:
– Врожденным пороком сердца.
– — – — – — – — – — – —
По каналу Россия 24 Янклович и другие говорят, что Высоцкого никто не запрещал при советской власти, он летал даже в Буэнос Айрес. Перестраховывались только Внизу. – Но!
– Это Внизу делали, а ми даже ничего ему не купили, в том непреложном смысле, что знали, но никому не мешали, – есть не что иное, как просто-напросто:
– Стандарт пропаганды! – и больше никаких гвоздей и других еврозаплат. – В том смысле, нет ничего нового и в том под луной и даже солнцем, что и сейчас лепят ту же пирамиду откровенного пирамидона для приведения голов к еще большей их боли абсолютного невнимания к ним окружающей действительности.
– — – — – — – — – — —
Пушков в Постскриптуме опять повторяет, что Высоцкому ничего не запрещали, он играл главные роли в театре, снимался в кино, – но! Всё это было в очень урезанном виде. Самая главная Дэза здесь в том, что, да, запрещали, но только то, что и надо запрещать в:
– Недоразвитом обществе, – и главный аргумент всегда:
– Да, хорошо, но наши люди не поймут Пикассо, но имея в виду, что:
– НИКОГДА не поймут.
В принципе это удивительная вещь, что по-хорошему бог не предусмотрел своё познание. Зачем тогда было создавать человека, если ему устраивается такое сопротивление, что даже вот это утверждение в принципе логично:
– Ему ничего не запрещали, – ибо то, что запрещали – это НОРМА. – О которой Владимир Сорокин и написал, как она более-менее выглядит:
– Сделай, да, но хуёвину, а в лучшем случае штуковину, ибо никакой вашей блядской
конкретизации в виде:
– Никогда, капитан, ты не станешь майором, или:
– Ну и вот срываюсь с места я будто тронутый-я, до сих пор моя невеста мной не тронутая, про погоду мы с невестой часто диспуты ведем, – но:
– А что другое, если:
– Мы стесняемся при ём!
– Обидно мне, досадно мне, ну ладно. – Досадно, что способ есть, как у Ньютона, открытие его 1-го, 2-го и 3-го законов, но не только другие всё равно не поймут их, и скажут:
– Не я их сделал, – но и хуже всего даже не то, что будущая жена не дает, а сам не могу! трахнуть – ибо наблюдение за человеком идет через чур всестороннее.
Следовательно, не только не запрещали, а даже в туалет нельзя сходить, чтобы чисто:
– В одиночку, – не имея при этом в виду спецслужб, а только само устройство этого мира для человека.
Иногда можно думать:
– Не буду на этот раз сокращать правду наполовину – пусть жрут всё! – А, выйдя на улицу погулять с собакой – не просто чувствую, а можно сказать, буквально вижу, наблюдающие за мной сзади глаза – с высоты, однако.
И не думаю, что это бывает беспилотник, специально в этот момент посланный меня предупредить, чтобы не зарвался. Страшновато, – если не больше – приходится на следующий день делать запись:
– Второе сокращение, – потом третье, кажется бывало и до четырех, пока там, наверху, не успокаивались.
А тут говорят почти по всем программам, что власть ничего не запрещала, как будто она не получает такие же Взгляды Сверху, мол, мотрите там:
– Наблюдайте.
Говорят – не в этот раз – вообще, часто, что ей именно поэтому надо подчиняться, что она власть, – но!
Но имеется всегда априорная Посылка:
– Если эта власть законная. – Хотя и есть сомнения, что власть может хоть когда-нибудь быть незаконной. Хотя у Пушкина Миколка предупреждает Царя, или даже резюмирует:
– Нет, нет! нельзя молиться за царя Ирода – богородица не велит.
Во как! Более высокая власть, чем местная, оказывается, может быть против нее.
Следовательно, не всякая власть от бога, и надо ей подчинялся. Хорошо хоть Борис Годунов в этом деле:
– Кто здесь Главный, – что-то успел понять, поэтому в ответ на желание бояр:
– Поди прочь. Дурак! Схватите дурака! – ответил:
– Оставьте его. Молись за меня, бедный Николка.
Здесь, похоже, молиться вообще никто не хочет, озлобленность против элементарной свободы фантастическая, например, нелепой отношение к фильмам то про царскую балерину, то вот сегодня опять пережевывали в Лицом к Событию Михаила Соколова по Радио Свобода английский фильм Смерть Сталина, что, мол, там плохо, как все нелепо вытягивают в струнку. Не идиоты же они были, на самом деле? – спрашивает один предводитель местного дворянства, приближенного к Министерству Культуры. – Но!
– В том-то и дело, что приказывают буквально быть ими! – Люди сами по себе, да, как говорится:
– Очень умные-е, – но не только в кино, но и в жизни им приходится играть, если не буквальных дураков, то цепных псов – часто.
Я это кино не смотрел, но, думаю, именно это и показали англичане.
Говорят, что благодаря стараниям некоторых культурологических работников фильм про царя и балерину Матильда посмотрели меньше людей, чем могли бы взглянуть на это дело.
Но дело в том, что если это и так, то так не поэтому, а потому, что слишком уж много вырезали – как говорили – чтобы можно было показать его:
– Что смотреть, если там уже ничего нет.
Хорошо хоть про Высоцкого нельзя сказать того же самого, но только потому, что до Горбачева его рвались слушать, не обращая внимания на хрипы и обрывы допотопной магнитофонной ленты.
Как вот он и поет сейчас у Максима Галкина:
– Соглашайся хотя бы на рай в шалаше, если терем с дворцом кто-то занял.
П. С. – Перед и при Горбачеве, имеется в виду, уже можно было в Измайлово, в АБВГДейке заказать 20-ть кассет его со всеми песнями.
– — – — – — – — – — —