Владимир Буров – Чужой Завет. Эссе. Часть первая (страница 44)
Сегодня на Australian Open Халеп – Возняцки произошел удивительный случай:
– В последнем, решающем сете – когда счет мог стать 5—5, а не 6—4 в пользу Возняцки, за два мяча до победы – можно сказать – Халеп взяла повтор, чтобы проверить, попал ли ее мяч в корт и, когда оказалось, что попал – обрадовалась, как Подарку Судьбы! А с какой стати, на первый взгляд? Она же его била, она же приняла решение взять Челлендж, а:
– Восприняла, как именно подарок, – и дрогнула именно потому что этой удачей оказалась обязана не себе, а кому-то другому, Случаю, что восприняла, как:
– Нечестность, Везение, – и дальше не смогла вернуть себе право на:
– Завоевание победы, – как будто у нее из рук этой удачей вырвали меч победы, не она теперь решает, а кто-то другой, на неё, на другого надо надеяться.
Если она поняла это и растерялась, как это можно было видеть по ее лицу, то это большая печаль, как Подстава Сверху:
– На-те подарок, – и человек уже не хозяин своему везению.
Мне так представляется, что Халеп даже открыла рот от ужаса. Голоса сверху:
– Ты должна проиграть!
Какая удивительная подстава, сделать человека не хозяином победы. Она этим подарком судьбы отдала свою волю этому Везучему Случаю. И уже больше ничего не смогла сделать.
– — – — – — – — – — —
28.01.18
Австралия – открытый чемпионат, играют Федерер – Чонг
Что тут можно сказать? Только одно, как и было резюмировано в фильме Край:
– Паровоза? Дорого!
Не зря здесь взбунтовались, что кому моно, а кому-то:
– Пусть так и ходит пешком, – а:
– Чонг, понимая, что против этого паровоза у нет не только никакого приема, но самое главное:
– Никаких моих бабок недостаточно будет.
Шкловский, Шкловский, что же ты наделал. Такие завещания не пишутся.
– — – — – — – — – — —
Вчера говорили – многие из тех, кого показывали по телевизору – что Высоцкому ничего не запрещали. Применятся прием такого безапелляционного вранья, чтобы могли подумать:
– А ведь, правда, был Высоцкий хгде-то записан так и так. – Но!
Высоцкий должен был сниматься во всех фильмах, как Брюс Виллис, а его едва утвердили на роль дешевого бандита, укравшего лисью нору в фильме про лесосплав, а точнее про его напарника по сиэтэ, любителя петь песню про Мороза и его телку. И то сообщали:
– Да гоните вы его в шею! – Есть на Руси другие артисты.
И даже гвинейский друг Говорухин не поставил ни одной песни Высоцкого в фильме про Маньку Аблигацию и МУР, который гнал ее работать на фабрику, а не наоборот:
– Шляться по ресторанам.
Объяснил:
– Не по теме! – Фантастика, как может этот фильм быть не по теме, если он и снимался про Высоцкого, – по мнению смотрящих и видящих его из года в год Зрителей:
– Черная Кошка, или Глеб Жеглов и Володя Шарапов – далеко не близнецы-братья.
Место Встречи, так сказать, не у того телевизора, – ибо:
– Думали, показывают Прошлое, каким бы оно ни было, но к счастию, его уже больше нет, – а, как говорится:
– А теперь?
– Ах, и таперь тоже самое, тады спасибо, больше давно не надо.
Если бы с песнями Высоцкого, то да, смотрели до скончания века.
Получается, только потому и не запрещали, что всё запрещали. Как и сказано:
– В заведомо последнем его фильме Место Встречи Изменить Нельзя, – с которого Высоцкий даже просил режиссера Говорухина отпустить его, за недостатком оставшейся жизни – нет ни одной его песни, как и было сказано про первый фильм Высота с Высоцким:
– И здесь его песни никому не нужны! – Хотя и вынуждены были вставить в конце концов, – что тогда и показывать, снег, что ли, один и выход на вокзале без Места Встречи – ибо почему не было никого из многочисленных его слушателей?
Должны были кричать в конце-то:
– Высоцкий, Высоцкий, Высоцкий, – а так, как будто, кроме Лапиных и Папиных здесь и не живет никто. – А то спят на глазах:
– Мы читали.
– Да мало ли, что вы там читали инструкции ЦК – это не одно и тоже, что песни Высоцкого, хотя, конечно, сходство есть:
– И там, и там идет охота на волков.
– — – — – — – — – — – —
Australian Open Финал Чилич – Федерер
Чилич выиграл второй сет на тай-брейке и услышал:
– Овации! – след-но, никто не верит в правду возможностей всё еще играть в 36 лет Федерера.
– — – — – — – — – — – —
29.01.18 – Фильм Александра Прошкина с Олегом Меньшиковым, Чулпан Хаматовой и Олегом Янковским принципиально отличается от иностранного прошлых лет с Омаром Шарифом:
– Здесь разыгрывается драма Прошлого, как мелодрама Настоящего – там:
– Можно сказать: что пройдет, то будет плачевно мило, – в иностранном реальность:
– Настоящее, – точнее, лучше Прошлое состоит и из Настоящего!
Здесь нам рассказывается Ошибка, что человек не может знать своего будущего и живут в Прошлом, как мы сейчас с Настоящем, – а то:
– Что мы УЖЕ знаем это конкретное прошлое до и после революции 17-го года и саму революцию тоже – вводится понятие КАК БУДТО ничего даже не ведаем, так как они тоже были в нем:
– Ни бум-бум. – Что и значит, в основу положен Стандарт соцреализма – человек кто угодно только не бог.
Царем – могу, этим, как его, рабом? Тоже, а вот богом – извините – никогда даже не пробовал. Все советские фильмы разводят эту разлюли-малину.
В иностранном фильме видна поступь ужасного гиганта, увы, не демократии, а поступь такого существа по сравнению с которым люди:
– Тоже Детали Машин, – как, с каким радостно-равнодушным видом в конце иностранного кино отвечает предполагаемая еще юная дочка Доктора Живаго, поэта на вопрос своего дяди – руководителя:
– Где вы работаете? – и она и ее парень открывают дверь, где:
– В золотых огнях гидростанции пусть живет мечта Ильича, – нашей нет! Мы только один из ползунков его механизма перекачки воды в другие бассейны, однако:
– Смерти.
Люди даже не его винтик – меньше, намного меньше – никакого вообще отличия даже от самой воды, падающей из его водопада.
Здесь, в этом многосерийном фильме, люди не видят связи ни с прошлым, ни с будущем и в помине, ибо в посылку всегда ставится:
– Ну, мы же ж и не видим всего светопреставления никогда! – Но!
В том-то и дело, что кино-домино и надо человеку, как инструмент, подзорная труба, чтобы: