Владимир Буров – Чужой Завет. Эссе. Часть первая (страница 24)

– Михаила Булгакова, как одна продавщица книжного магазина заподозрила:

– Пробовали – не получается.

И получается:

– Правда не получается, а враньё, однако, тоже не получается, но идут смотреть кино, идут, несмотря на то, что уже знают:

– И там ничего не будет. – Почему?

Всё-таки надо выдать резюме:

– Никто и не ходит, и не смотрит.

– — – — – — – — – — —

По каналу Россия идет фильм Последний богатырь, – и:

– Где только не снимаются герои-актеры сериала Кухня! – Кроме Вики и ее любовника повара Максима Лаврова.

Видимо, эти главные герои сериала Кухня что-то сделали не так, может быть, прибавки жалованья у господ попросили, – но:

– Их нет. – А:

– А больше-то никого в том знаменитом, очень хорошем сериале Кухня и:

– Не было.

И получается, вот до какой степени производителям насрать на зрителей, что:

– Не хочу даже богатым быть за счет них, ибо люблю своё любимое самолюбие еще намного сильней. Т.к. оно:

– Очень уж большое.

Пусть этот Макс работает школьным учителем у себя в Воронеже, а мы потому что:

– Всё равно будем счастливы.

Не думаю, что так будет, ибо хоть какой-то смысл в этих кино-домино должен быть, или:

– Таки и нет вообще никакой конкуренции даже между собой?!

Всё поделено на заведомые СВОИ участки творчества, как именно и буквально:

– Собственные. – Скорее всего, именно так, ибо тратили, тратили по всей Москве деньги на рекламу сериала Не родись красивой, – а, совершенно точно это был, как минимум эксперимент:

– Вот будем делать нарочитое говно, а всё равно будете и ему тоже радоваться. – Точнее, наоборот:

– Будете проклинать, а смотреть! – Но даже и это не предполагалось, а:

– Никто не будет даже интересоваться, а деньги мы всё равно – нет, не получим – а именно:

– Уже и так давно получили, – а вам будем подавать картофельные очистки.

Спрашивается:

– Зачем?

– Так лучше, и знаете почему:

– Нам же ж между собой веселей.

Ничего не делаем, а, смотрите:

– Нет, не платят, а, дорохгие дамы и их господа: сами хгребем-м.

– Откуда дровишки?

– Дак, свой Само-Сад имеется в наличие, как у:

– Порядошных.

– — – — – — – — – — – —

Петербург Свободы

Режиссер Сокуров говорит, что немцы поверили фашистской идее потому, что она давала немцам рабочие места, и самое главное, что она – этеньшен:

– Как социалистическая идея очень советовала:

– Всё для народа! – И, след-но:

– Во балаган разводят, никого не стесняясь, даже режиссеры.

До этого ляпнул про Горбачева:

– Мало хотеть быть – надо еще быть даровитым, – и получается, что сила у советской власти действительно велика, что режиссер может пороть такую чушь, несмотря на то, что – нет, не тоже вышел из народа, а народа никогда не видел, являясь, как все они, кого туда-муда принимаются:

– Всем социализмом ему противостоящим.

Все эти культурологи, как будто, действительно, настолько обнаглели, что не стесняются всерьез преподносить себя:

– Я тока-тока зовчем очень недавно з этой, как иё, Луны звалився.

Вот кого туда принимают, на режиссерские курсы? Кто вот, совершенно не стесняясь не только людей, но и самого себя, способен не видеть ничего вокруг.

И вот таким же они хотят представить Пьера Безухова:

– Их бин люблю не только мой народ, но и иво Татьяну, или, что у них есть еще там:

– Наташу Ростову, – которая, хотя и нагулялась, но, будем надеяться, не до самого конца последнего человека из её народа.

Говорит:

– Я несчастен, так как вынужден снимать За Рубежом. – И, как грится:

– Выдайте всем по этой путевке, как:

– Сокурову, Солженицыну, – чтобы делать дело, то, конечно, лучше за валюту, да жить заодно они у Них, и как от:

– Здесь.

– Надо, грит, думать, как нам дальше жить. – А зачем – так и не задумался ответить.

Говорит о возрождении деревни! – Как будто живет буквально в последний раз 30 лет назад при недаровитом Горбачеве.

– Четко сказал Явлинский, – говорит:

– Нужно уважение к человеку! – Но, что же, этот мужик увидел четкого в таком высказывании, если люди вагоны, эшелоны книг уже увезли в эту топку бесполезного балаганного вранья, и даже правды, а тут несколько слов выдаются за хоть какую-то истину.

Этот режиссер похож на бабушку, не очень давно вышедшую из леса, и так-то видевшую больше правды все сорок лет в лесу, где людей нет, и ей это очень нравится.

Не знаю, о чем думала Татьяна Вольтская, если точно думала:

– То ли хотела лишний раз поиздеваться над слушателями, то ли, уже воспринимает слова, как кирпичи для коровника:

– Думает о молоке и мясе уже, но ясно, что речь эта была предназначена для студентов, отправляющихся всем университетским стройотрядом в поход на строительство этих коровников, – ибо:

– Больше некому-му-му! – Как и было пропедалировано одной преподавательницей по моллюскообразным во время приема зачета по их рисованию: