Владимир Буров – Чужой Завет. Эссе. Часть первая (страница 23)
– Королева красоты, – хотя казалось тоже:
– Как все: износ 99 и девять десятых процента, и пригодна если только для похода летним днем в лес вместе со всем своим классом учеников, – хотя и не без сексодрома с шофером автобуса, который их прикатил на эту ярмарку, однако:
– Подглядывания.
И:
– Нравится ли богу подглядывать за этой повседневностью нашей, – и, да, думает ли Он, что:
– Жизни?
И получается:
– По уму ли, вообще, человеку сложность этой жизни?
Вот удивляет немножко в идущем – тоже – одновременно фильме Служебный Роман, где сейчас тот же актер – Мягков – танцует перед русско-немецкой артисткой Фрейндлих:
– Почему не додумались и членов официальных организаций, правительства там и т.д., и т. п. посылать участвовать на пирушках в иностранных посольствах в рабочих черных робах со штангенциркулями в нагрудных карманах и химическими карандашами за, так сказать:
– Ушами? – как сейчас было это делал товарищ Новосельцев перед своим директором Алисой в стране местных чудес. – Ибо:
– Тоже все поверят, что это, правда, а не сказка для после-новогоднего настроения, что Новый Год, – а:
– Смотрите:
– Опять наступил.
– — – — – — – — – — – — —
Теперь начался фильм Джентльмены Удачи, и вот, что, собственно, можно сказать про Савелия Крамарова, развалившегося в кресте с пиджаком на одном плече:
– Пошью себе костюм с отливом, – и в:
– Ялту? – Вот именно то, что евреи думают, что только они и есть:
– Заблудившиеся в пространстве и времени:
– Настаящие луды! – Нет, мы тоже, да, приезжие, но потеряли свой автобус намного раньше.
Хороший пример с янычаром и его турком:
– Нюхают говно оба, но ныряет только один. – Вопрос:
– Кто янычар, а кто простой еврей?
Они думают, что мы, а мы:
– Тоже соглазны. – Но не полностью, т.к. щас будем смотреть Список Шиндлера, что там евреев больше, чем нас, а это значит, всё-таки:
– Они ныряют, а мы, нет, не машем с колокольни, а только, по крайней мере:
– Ишшо ждем своей задней очереди.
– — – — – — – — – — – — —
02.01.18
Радио Свобода – Иван Толстой – Алфавит инакомыслия – Ё – Андрей Гаврилов
Дм. Бык. говорит, что не согласен с академиком Лихачевым, конечно:
– Мат – это язык начальства. – Но:
– Это верно, – ибо, даже зеки, отсидевшие, как сказал один, с которым на соседней койке я лежал в больнице, повторяют матерные слова – в данном случае было:
– Бля, – буквально через слово, не только рассказывая историю своей стрессовой ситуации, когда он убил своего друга, который пришедши с работы сварщиком, молвил, пока что чистым русским языком:
– Мне надоели все те лошади, которых подтаскиваешь мне ты, а хочу:
– Твою, – примерно, как старуха захотела сначала свежей рыбки, а уж только потом додумалась:
– Это не то – мне на самом-то деле требуется золотая.
И значит, как он рассказывает, дали пятнадцать или десять – точно не помню, как он выразился – только за то, что после того, он отоварил меня тазиком в рыло, я воткнул ему косарь в грудь не один раз, а несколько, пока не успокоился. Если бы один, как посоветовал ему судья:
– От трех, но не больше семи.
И, следовательно, мат, это самое Бля применяется не как раскаяние, что слишком долго умею считать, вплоть до того, что пока не успокоюсь, – а:
– Именно, чтобы разобраться:
– Кто главный, – ась? – Ибо этот друг приехал к нему сразу после освобождения, т.к. было больше некуда, и он, как хозяин своего дома:
– Принял его, как постояльца.
Поэтому все привычки рабов, конечно, являются подражанием начальству. Акад. Лихачев не зря, след-но, занимался тем, что:
– Думал, – без мата.
А то, что, как сказал Владимир Высоцкий:
– Не от осознанья – от отупенья – это уже вторичное явление, ибо не первые ли рабы начальники, – без знака вопроса, ибо лучше других знают, что над ними рукой водят – властвуют:
– Господа – товарищи. Товар ищи, следовательно, лицом, а не крути мордой, пока тя не:
– Бля-кнут.
– — – — – — – — – — —
Радио Свобода – Новости
В конце говорят, что Георгий Шалвович Чхартишвили закончил новый роман, – но, сообщает:
– Осталось еще много технической работы, – как-то:
– Редактура и корректура! – Удивление откуда?
Непонятно, зачем делает эта ред-ра и кор-ра, ибо ничего хорошего всё равно не видно.
Вот сейчас, уже дальше говорят про Трумэна Капоте, что он мог не только разглядывать фотографии светских красавиц, но и потом – вместо редактуры и корректуры:
– С поразительной точностью угадывать, сколько раз они выходили замуж.
Романы и другие повествования этого Бориса Акунина хороши только тем, что по нескольким абзацам из них можно судить, как Они переводили Иностранную Литературу, когда были ее редакторами, а возможно, и:
– Главными, – а именно:
– Бэз лит-ры. – Чисто по букварю племени Ням-Ням.
Как Леонида Ильича лепили – по тому же образу и подобию племени, но, пусть будет другого:
– Мумба-Юмба. – И тогда уж, действительно, что ордена, что ракушки – разницы немного:
– И те, и другие, однако, пишут книхги.
Удивляет, что объясняют, да не литература, но как-то читать можно. Но в том-то и дело, что нельзя! А из-за рекламы дело доходит до того, что люди пытаются, потому что им сказали:
– Это возможно, – однако, в отличие от: