Владимир Буев – Мёд с корицей (страница 3)

поющие дома микрорайонов.

Потухли звезды, ночь умерщвлена.

Охранник видит: цвета солидола

плывет над крышей полная луна,

и выпадает свет из-под подола.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Он прежде, видно, лекции читал

То ль в ПТУ, то ль в важном местном вузе.

Про Канта, правда, вряд ли что-то знал,

Но что слыхал – так точно! Он не лузер.

Раз рядом клён, то есть и Галилей.

Коль клён одрях, без Канта – как без духа.

А впрочем, в этой стройке нет милей

Котёнка… после трёпки с рваным ухом.

Гнетут воспоминания о том,

Как в местных вузах провели реформу:

«Философов» отправили гуртом

Послушать песни строек в униформе.

Теперь и кит, и котик под рукой.

И стройку, и страну спасти возможно.

Вот и Луна – она-то здесь на кой?

С неё подол «философу» снять сложно.

И сторож, притомившись сторожить,

Одновременно думая о Канте,

Мечтает в этом доме сам пожить,

Как человек, поддавшись пропаганде.

Земля зарёй уже навещена —

Цвет солидола станет ночи пухом.

И здорово, что ночь умерщвлена,

А вовсе не котёнок с рваным ухом.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Невзрачный район, как помарка,

побелкой исправлен давно,

здесь пахнет вином и зажаркой

от послевоенных домов.

Здесь ветер гуляет по крышам,

чуть слышно гудят провода,

и в каждом строении рыжем

из крана выходит вода.

Живут здесь легко и без веры,

не парятся по мелочам,

но месседжи в высшие сферы

пытаются слать по ночам.

Ночная верхушка поселка

украшена теплой луной,

стоит новогодняя елка

на детской площадке одной.

Вода здесь выходит из крана

и в снег превращается, чтоб,

идущие из ресторана,

волхвы увидали сугроб,

площадку, скамейку, качели,

столбы, ледяное белье,

звезду на рождественской ели

и свет непрерывный ее.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Трущобы окраин рабочих

навряд ли побелка спасёт.

Дурманами тут заморочить

любого способен помёт.

Романтикой прёт не по-детски

из каменной щели любой.