Владимир Буев – Мёд с корицей (страница 2)

Мешок уж пуст. А где же бабки?

А где любовь? Здоровье где?

Все – врассыпную без оглядки:

кусают осы. Быть беде!

Да Дед Мороз ли это, люди?

Иль засланный извне шпион?

Мы все так грезили о чуде,

а город тучей жал спалён!

Здоровья нет – теперь лечиться

(яд впрыснут в человечью кровь),

С остатком денег распроститься

и веру потерять в любовь.

Не Дед Мороз, а Клаус Санта!

Не избежит и он потерь:

электроёмкою гирляндой

огреем, если стукнет в дверь.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Темнота уже близка,

звёзд за ободом несметно —

ночь в стакане молока

наступает незаметно,

а вверху под потолком

свет струится бледнолицый —

это ангел в молоко

добавляет мед с корицей

и мешает на весу

разнородные частицы,

быстро, словно колесу

больше не остановиться;

темнота неглубока,

и теперь уж на исходе

ночь в стакане молока

на ореховом комоде.

ВЛАДИМИР БУЕВ

*

Ночь покапала в стакан

и сгустила краски жизни,

сыпанула звёзд в экран:

вид небес безукоризнен.

Стоит глянуть в потолок:

чу! там чёртик! так тревожно!

Только б он не уволок

молоко моё, безбожник!

Лапы в чёрных волосах

так и тянутся к стакану.

Что случилось?.. Чёрт – в слезах!

Он голодный? Или… пьяный?

Не успев взойти, заря

не спасла продукт коровий:

на комоде… пузыря

нет – ушёл дурман из крови.

ГАННА ШЕВЧЕНКО

*

Строительство стеной обнесено,

у входа клен раскинулся, дряхлея,

посмотрит сторож в темное окно —

и вспомнит Канта или Галилея.

Он по ночам, как водится, не спит,

за ухо треплет рыжего котенка,

и слушает, как дом – растущий кит —

поет во сне пронзительно и тонко.

Он держит пистолет за рукоять,

ведь он один из сотен миллионов

постиг искусство – честно охранять