Владимир Босин – Пульс «Элиона» (страница 1)

Пульс "Элиона"

Глава 1

Больше всего доставала дикая головная боль. В редкие моменты, когда я всплывал из глубин мутного сумеречного безвременья, пытался осознать — где я? Но это невозможно сделать из-за режущего глаза яркого дневного света, моментально скручивала волна боли и накатывала тошнота. Благо, что это длилось весьма короткое время. А дальше спасительный уход.

На этот раз я очнулся от того, что мне приподняли голову и поили, вливая в рот живительную воду. Кто это делает — не понятно. Потому что на глазах повязка, спасающая от убийственного света. Зато голова не так резко болит. Скорее боль давящая, будто моя голова не может вместить своё содержимое и грозится взорваться. А ещё этот равномерный шум в ушах, он периодически усиливается, но вскоре утихает, напоминая шум морских волн в раковине. Кроме этих звуков, ничего адекватного уловить не могу. Но чувствую, как меня крутят. А сейчас даже протёрли тело влажной тряпкой и одели свежую одежду. Те же руки попытались всунуть в рот что-то тёплое. Но организм сразу же отреагировал тошнотой и от меня наконец-то отстали. Потом периоды бодрствования стали более продолжительные. А когда повязку сняли — оказалось был вечер.

Да, я в больнице. Вернее, в военном госпитале и рядом со мной лежат молодые парни. Все перевязанные, сквозь бинты проступают пятна крови и мазей. У меня в вену воткнута угла и из стеклянной банки, закреплённой на стойке, капает какая-то прозрачная жидкость.

Глазам больно от света лампочки в комнате, но вскоре притерпелся. Интересно, кто я и где нахожусь? Идиотское состояние, когда ты не можешь сориентироваться. Остаётся только ждать.

Белые стены, на окнах решётки и духота, из-за которой тело покрывается липким слоем пота. От открытого окна слабо веет прохладой, но при этом воздух сушит горло и пахнет пылью.

Периоды бодрствования удлинялись, помню, как у моей койки остановилась группа врачей. Поначалу я их не слышал, а потом смог уловить некие звуки. Но как сквозь вату. Запомнилось, как старший из них сказал, что надо отправлять на Большую Землю. Врачи боятся отёка мозга с осложнениями.

Ещё помню, как меня грузили в машину, а потом мучительный перелёт и опять больница. Но здесь условия были получше. В палате окна завешены и всё время как-бы сумерки. Это отделение неврологии и лежат здесь такие же страдальцы как я. У некоторых перебинтованы конечности, но основная причина нахождения в этом отделении — это контузии и черепно-мозговые травмы различной степени.

Постепенно я перезнакомился с соседями и обслуживающим персоналом. Поутих мешающий шум в голове и я свободно могу разобрать, что говорят окружающие. А когда перестала кружиться голова, даже начал вставать. Правда, чтобы выйти из палаты, необходимо одеть защитные очки. В коридоре очень много солнечного света и моментально начинает разламываться голова. Пластиковые очки ужасно неудобные и давят на переносицу, царапины на пластике закрашены чёрной тушью. Это кто-то из пациентов оставил и теперь они навроде дежурных. В уборной удалось разглядеть своё лицо, впервые кстати.

Худое лицо, карие глаза, нос прямой с лёгкой горбинкой. Губы пухлые как у девицы, волос тёмный и короткий. Вокруг глаз тёмные круги, будто специально нарисовали. Выражение глаз — «лучше добейте меня, чтобы не мучался». На лбу и щеке плохо зажившие следы травм. Чёлка не скрывает воспалённые следы от недавно снятых швов, а правую щёку будто тиранули о кирпич. Всё это великолепие подсохло и радует глаз различными оттенками красного, жёлтого и синего. Красавчик, одним словом. Но от разглядывания себя родимого начало двоится в глазах, и я пошатнулся, упёршись рукой в стену. Напившись воды, побрёл обратно в палату.

Хреново, мне эта личность незнакома. Но хуже того, что у меня вообще нет прошлого. Только настоящее, я как ребёнок знакомлюсь с окружающим миром. Да что там говорить, я даже читаю с трудом. Вот на спинке моей кровати висит табличка, такая же и у других моих соседей. Там для облегчения врачи написали фамилию и имя больного. Но я с трудом прочитал свою. Зубов Дмитрий Анатольевич, причём сначала я услышал свои данные от медсестры и стало понятно, что когда зовут Зубова, надо откликаться мне.

Первое время возили по этажам на каталке, просвечивая и прощупывая мою слабую тушку. Но потом лечение свелось к капельницам и таблеткам.

Так я начал знакомится с чужим миром. Почему чужим? Да потому, что мне удалось вспомнить себя. Проснулся и прислушался к собственным мыслям. Ура, с этого момента я не потеряшка. И никакой я не Дима, а Алекс. Или Саша, так меня называет жена. И страна эта для меня абсолютно чужая. Я попал почти на сорок пять лет назад в чужое прошлое.

Зовут меня Александр Кагановский, тридцати девяти лет от роду. Женат, воспитываю с разной степенью успешности сына и дочь. Родители выходцы из Белорусии и приехали в Израиль, когда мне было почти три года. Далее — школа, армия, три года университета, всё как у всех. С Леной познакомился во время учёбы. Прожив вместе два года, решили пожениться. Она у меня умница, трудится на серьёзном предприятии инженером-электронщиком. А вот я балбес, получив степень бакалавра по химии и проработав на заводе инженером-технологом целых два года, понял, что это не моё. А вот понять — что моё, у меня заняло почти пять лет. Кем я только не работал. Отучившись на курсах, начал заниматься созданием сайтов под заказ. Затем увлёкся рекламным бизнесом и даже удалось выйти на тот уровень, когда можно было перестать комплексовать перед женой по поводу зарплаты. Мы рискнули и взяли ссуду на покупку четырёхкомнатной квартиры в Ришон-ле-Ционе, самый центр страны.

Тот день я помню вполне отчётливо. Каждая деталь врезалась в мою память, будто вырезали из камня. Мы собрались семьёй слетать на неделю в Будапешт. Осталось только собрать чемоданы и договориться, чтобы мой товарищ наведывал нашу кошку, дабы та не одичала.

Проснулись от воя сирены, — опять ракеты из Газы, чтобы они там посдыхали все- проворчала Лена и скомандовала всем тащиться в особую защищённую комнату.

Вот же сучьи дети, даже в праздник не дадут поспать. Начала пятого утра, страна спит, а этим всё скучно. Обычно из Газы на нас сыпятся ракеты, когда у них деньги заканчиваются. Катар забыл завезти наличку или гумпомощи хочется побольше. Тогда они высыпают на наши головы свои взрывающиеся железки. Наши в ответку обстреляют их пустыри и отчитаются наверх, что якобы разрушили тренировочные лагеря Хамаса. И всё успокаивается, наши пропускают деньги и наступает мир до следующего раза.

Первой прибежала дочка. Она запрыгнула к нам на кровать с воплем, что арабы пришли. Оказывается, есть проникновение через забор безопасности. В соцсетях чёрт знает что творится, как с ума все посходили. Первые минуты я думал, что это фейки. Но когда стали звонить наши ребята, стало ясно, что дело обстоит намного хуже. Наступило 7 октября 2023 года.

Разумеется, все планы полетели к чертям собачьим. Два дня царила полная неразбериха, потом была объявлена война и я получил повестку. Это так называемый Цав 8. В Израиле всеобщая воинская обязанность. Ну только израильские арабы и ортодоксы от неё освобождены. Остальные честно служат. В своё время после школы я изъявил желание служить в боевых войсках. Просто наши ребята из класса многие так сделали. Ну и меня занесло в самую задницу. Парень я уродился крепкий и меня после окончания КМБ (тиранут) определили в одну из частей на должность пулемётчика. Три года мы бегали как заведённые по пустыне, в то время как сверстники спокойно служили на базах и каждый вечер возвращались домой. Правда ежемесячное содержание солдат, служащих в боевых частях чуть повыше. Но важнее было уважение в глазах соседей, когда они встречали меня на лестнице и отмечали особые знаки принадлежности к боевым частям.

И только позже я понял, что сделал глупость. Три армейских года пролетели, но теперь каждый год меня начали призывать на три недели для прохождения резервистских сборов (милуим). И, разумеется, направляли не на продовольственные склады, а по профилю. У нас свой резервный батальон, ребята друг друга знают и всех кучно призывают, заставляя вспоминать армейскую жизнь. Когда тебе двадцать пять — это вроде даже в кайф. Забыть про семью и работу, так сказать, развеяться от всех проблем. Мы брали с собой всё что положено, чтобы не скучать вечерами, и командир относился к этому с пониманием. Сам такой же резервист.

А вот когда тебе тридцать пять и появилось пивное пузико, бегать с пулемётом по жаре уже не так приятно. Почему я как все не согласился стать джобником, тянул бы себе лямку где-нибудь в тихом месте? Ведь в боевые войска берут исключительно добровольцев, да ещё с согласия родителей.

Война — это когда над страной нависла угроза уничтожения. Ведь то, что сделал Хамас, это было только начало. Под ногами проклятых евреев по их задумке должна была загореться земля. Уже на второй день Хезболла (Ливан) открыла второй фронт на севере, где-то у чёрта на куличках начали дёргаться хуситы, обещая поддержку братьям и ужасную смерть неверным. А арабский мир напряжённо ждал, вписаться или нет.