Владимир Болонов – Набор для бога (страница 6)

В одну из ночей, лёжа без сна после караула, Володя смотрел в бетонный потолок казармы. Тень от оконной решётки делила его на шесть частей.

Шесть граней. Как куб.

Четыре стены, пол, потолок. Четыре стороны света, верх и низ. Человек всегда в центре — окружён этими шестью гранями. Может идти вперёд всю жизнь — и всё равно оставаться внутри них. Может подпрыгнуть вверх — и упасть обратно.

А что, если одна из граней — это не пространство? Что, если стена впереди — это вчера? Если проломить её — окажешься не в соседней комнате. Окажешься в прошлом.

Мысль была безумной. Но почему-то казалась удивительно логичной.

Сердце заколотилось. Он понял: куб — это не модель пространства. Это модель всего. Пространства и времени. И чтобы путешествовать, не нужно лететь. Нужно просто найти способ проломить нужную грань.

Рядом заворочался сосед:

— Ты чего не спишь, Кондрашев? Опять придумываешь?

Володя не ответил. Смотрел в потолок, видел развёртку куба, как чертёж детали в проекции.

«Чудак. Может, и чудак. Но если я прав — чудак, который проломит стену».

Утром: «Рота, подъём!» — он встал и пошёл чистить зубы, как будто ничего не было.

Глава 5. Работа и деньги

Дембель пришёлся на осень 1990 года. А через год с небольшим Союз развалился окончательно. Володя вернулся уже к талонами, очередями и пустыми прилавками и понял: механизатором много не заработаешь. Колхоз разваливался на глазах. Техника стояла без запчастей, поля зарастали бурьяном, мужики пили. Отец молчал, курил трубку, а вечером сказал: «В город езжай. Там сейчас все крутятся».

Мать плакала. Володя обнял её, пообещал приезжать, и уехал в Самару.

Город встретил его суетой, грязными улицами и запахом выхлопных газов. Всё здесь было чужим после села — слишком громко, слишком тесно. Он снял угол в общаге на улице Стара-Загора, где пахло табачным дымом, сыростью и варёной картошкой из общей кухни. Соседями были такие же приезжие — кто-то торговал на рынке, кто-то работал на стройке, кто-то просто пил.

Сначала Володя работал таксистом на старой «шестёрке», купленной вскладчину с одноклассником. Возили людей от вокзала до рынка, с рынка до спальных районов. Салон пропах бензином и дешёвым освежителем. Иногда пассажиры расплачивались не только деньгами — бутылкой водки, банкой тушёнки, парой колготок. Володя брал всё — сбывал всё на рынке.

Потом начал «челночить». Ездил с клетчатыми баулами в Москву, где закупал кожанки, джинсы, кроссовки. Трясся по разбитым дорогам на автобусе, в салоне где пахло соляркой и потом. На московских оптовках нужно было держать ухо востро — могли обсчитать, подсунуть брак, а то и просто отжать товар. Володя быстро научился.

Однажды на Казанском вокзале его попытались «кинуть». Двое крепких парней отвлекали разговором — спрашивали дорогу, совали карту, — а третий в это время потянул баул. Володя заметил краем глаза, как мелькнула клетчатая ткань. Он не закричал, не побежал — он прыгнул. Сбил воришку с ног, вырвал баул и отступил в сторону. Парни наступали, но он встал и спокойно сказал: «Ещё шаг — и я вызываю ментов». Они сплюнули и ушли. Руки дрожали, но баул был при нём. С тех пор он знал: страх — это просто состояние. Главное — не испугаться.

Тогда в сводках новостей писали, что некоторых челноков убивали прямо в поездах — за баул с кожанками. Бизнес был рискованным, но и прибыльным. Володя не лез в крупные партии, работал один, без «крыши» — договаривался сам, где требовалось.

К 1992 году он скопил первую значительную сумму. По меркам вчерашнего сельского парня это казалось состоянием. И случайно встретил одноклассника, тот торговал электроникой и видеомагнитофонами.

— Возьми партию «Видаков», — сказал он. — по оптовой цене отдам. Деньги срочно нужны, перепродаж, заработаешь.

Володя купил пару. Договорился с директором Дома культуры «Огонёк» — пожилым мужчиной в застиранном пиджаке, которому нужны были хоть какие-то деньги на ремонт крыши. Сторговались на аренду подвала, и открыл видеосалон. Подвал был сырым, с низким потолком и бетонными стенами, которые Володя сам красил в синий цвет. Краска пахла ацетоном, сохла долго, но через три дня помещение было не узнать.

Приобрел в комиссионке ещё два телевизора «Рекорд» с экранами по двадцать дюймов, два десятка деревянных стульев, собрал по знакомым. На афише написал от руки: «Боевики, комедии, эротика. Весь мир у нас на плёнке». Афишу повесил у входа в ДК, старательно закрепив пластырем, чтобы ветер не сдул.

Первый сеанс был в пятницу вечером. Володя запустил кассету с боевиком и сел у входа. Народ пошёл сразу. Мужики после смены, студенты из пединститута, парочки с окраин. Стулья кончились через пятнадцать минут — остальные стояли вдоль стен. В подвале стоял плотный запах разогретого пластика от телевизоров, дешёвого табака и духов. Но никто не жаловался.

Через месяц он отбил вложения. Через три — открыл второй зал в соседнем кинотеатре, потом третий. Утренние сеансы — мультики для детей, по рублю. Дневные — боевики и комедии, по полтора. Вечерние — эротика и ужасы, по два рубля. Кассеты привозили из Москвы, иногда из Польши. Качество было так себе — «первая чистая копия» оказывалась двадцатой, с рябью и плавающим звуком. Но народ смотрел. Тогда это было чудо.

К 1995 году Володя арендовал уже пять салонов по всему городу. Нанял операторов — студентов, которые следили за техникой. Сам ездил по точкам, проверял выручку, договаривался о новых фильмах. Спал по четыре часа. Днём мотался между точками, вечером искал новые кассеты, продолжал таксовать. Деньги давались не просто — они собирались из сотен билетов, тысяч проданных мест и бесконечных поездок через весь город.

В декабре, перед самым Новым годом, он подсчитал итоговую выручку. Пересчитал трижды, не веря своим глазам. Достал из сейфа все наличные — пачки мятых купюр, перетянутых тугими резинками, — разложил на столе и долго смотрел на них.

У него было больше денег, чем он когда-либо видел, и держал в руках за всю свою жизнь.

Ночью, когда рядом ни кого не было, он заплакал. Не от бедности — от гордости. «Смог», — прошептал он в темноту. И в тот же миг перед глазами встал отец — его слова: «Не дай деньгам испортить тебя».

«Я не дал», — подумал Володя.

«Я просто хотел, чтобы ты увидел».

Но отца не было рядом. Он был далеко.

Не долго думая, он купил матери норковую шубу — длинную, тёмно-коричневую, с блестящим мехом. Мать, когда увидела, заплакала и сказала: «Володенька, да куда мне такая». Но тут же примерила и ходила в ней по дому, долго не снимая.

Отцу купил комплект новой резины для его автомобиля «Нива». Комбайны теперь были не нужны — колхоз развалился, и отец перешёл на частные подряды, пахал огороды односельчанам. Зимой ездил мало, но резина стёрлась ещё с прошлых лет.

Себе купил компьютер — «386-й», с чёрно-белым монитором и жёстким диском на сорок мегабайт. Когда он впервые сел за него и увидел мигающий курсор, он не знал, с чего начать. Позвал знакомого, чтобы тот показал, как запускать Нортон Коммандер. Всё было новым, чужим, но это был его компьютер, купленный на его деньги.

Экран светился в темноте комнаты. Белый курсор мигал, будто чего-то ждал. Володя сидел перед монитором и смотрел на него так же внимательно, как когда-то смотрел на осциллограф в армейской лаборатории. Дискеты, программы, антивирусы, Фортран и Бейсик стали его новыми друзьями.

Глава 6. Предательство

К середине девяностых у Володи уже была квартира и пара ломбардов.

Квартира появилась раньше, ещё когда он таксовал. Одна из клиенток — женщина лет тридцати, собиравшаяся в Израиль, — не могла продать своё жильё из-за юридических тонкостей, связанных с эмиграцией. Володя предложил выход: они расписываются, он прописывается, выплачивает ей договорённую сумму, а через полгода разводятся. Женщина колебалась, но другого выхода не было — уезжать надо было срочно. Уже через неделю оформили брак, ещё через месяц Кондрашов стал владельцем однокомнатной квартиры в старом элитном доме на набережной — с высокими потолками, лепниной и видом на Волгу. Въехал туда с одним дембельским дипломатом и до вечера ходил из угла в угол, не веря, что теперь эти стены — его.

Ломбарды не появились сами собой. В багажнике таксиста всегда лежал стратегический запас: водка, коньяк, иногда бутылочное пиво. Пассажиры частенько спрашивали спиртное, особенно в пятницу, и хозяин машины всегда мог предложить выбор. Как-то ночью он подвозил пожилого мужчину — тот пребывал в отличном настроении и сожалел вслух, что не подумал о выпивке заранее. В конце маршрута Володя открыл багажник и предложил бутылку «Наполеона». Клиент оказался генералом, начальником МВД Самарской области.

С той ночи Кондрашов несколько лет, по договорённости, возил генерала. Ни разу не подвёл, ни разу не опоздал, не обсуждал с другими пассажирами, кого и куда везёт. Сначала общались через пейджер, потом высокопоставленный пассажир привык к молчаливому водителю и начал давать поручения посерьёзнее, уже по мобильному. Когда Володя решил открывать ломбарды — а время было такое, что бизнес без защиты не жил, — то позвонил генералу и изложил идею. Выслушав, немолодой военный предложил в качестве соучредителя свою супругу: самому, как государственному служащему, было нельзя. Так его бизнес получил защиту, о которой другие предприниматели в городе могли только мечтать.