Владимир Богомолов – Застава в степи (страница 56)

— Сеня, иди сюда! — позвал Генка.

— Меня Клавдия Ивановна не выпускает.

— И не думай удрать, — предупредила сестра, загородив своей широкой фигурой проем. — Boт придет Дмитрий Иванович, пусть он решает отпустить тебя или в гипс положить.

— Зачем мне ваш гипс. У меня ноги совсем целые. — И я подпрыгнул три раза, а Светкина мать в ужасе закрыла глаза и отвернулась к стенке. Этого было вполне достаточно, чтобы я успел добежать от окна до двери и крикнуть ей: «Привет!».

После обыска и составления акта лейтенант Петров позвонил в районную милицию, попросил выслать оперативную группу и, пригласив шофера самосвала в люльку своего мотоцикла, повез его в комнату штаба добровольной народной дружины, а нас попросил преодолеть это расстояние пешком…

Утром мы с бабушкой на рейсовом автобусе добрались до станции, а еще через час зеленый тепловоз мчал нас на юг, в город, о котором я так много слышал и читал и который давным-давно хотел увидеть.

Мы восстановим их имена

После короткой стоянки тепловоз отошел от станции со смешным названием «Разгуляевка». Скоро за окном вагона зазеленели сады. Увидев их, бабушка сказала, что через несколько минут мы прибудем на место и поэтому пора собирать свои вещи. В это время из репродуктора, вделанного в стену купе, полились плавные торжественные звуки песни о волжском богатыре:

«Стоит среди бурь исполин величавый», — запел таким голосом певец, что у меня внутри все сжалось, и мне уже не хотелось помогать бабушке собирать вещи, и я не мог понять, почему наши соседи продолжали говорить о каких-то лимитах, которые кто-то зажал в Москве, и только из-за этого им не улыбается переходящее знамя Совета Министров.

На фоне музыки артисты в два голоса рассказывали историю города. И только когда диктор сообщил о том, что 2 февраля великое сражение под Сталинградом завершилось полной победой Красной Армии, один из соседей заметил:

— Удачно вмонтировали Левитана.

— Да, — безразлично согласился другой сосед и тут же оживленно спросил: — Ты этот анекдот про Левитана и Синявского слыхал? «Ну, как они могут в такую минуту говорить о всякой ерунде», — подумал я и, чтобы заглушить их голоса, повернул черную рукоятку до отказа. Репродуктор загремел так, что бабушка выронила сетку, а один из соседей, заткнув уши, потребовал:

— Выключи!

А другой сказал, чтоб я сделал потише и, обращаясь к своему собеседнику, добавил:

— Пусть слушает. Это тебе надоело. Каждую поездку одно и то же, а человек, может, первый раз.

— Конечно, первый, — сказал я, возвращая рычажок на прежнее место, — а вы тут анекдоты…

— Ну-ну, — осуждающе поглядела на меня бабушка.

На перроне большого белокаменного вокзала было много народу. Но бабушка сразу в этой движущейся толпе разыскала свою дочь. Тетя Валя обрадованно распахнула объятия и подставила свою щеку сначала бабушке, потом мне. Нас она не целовала, сказала, что у нее губы накрашены. Потом тетя Валя повернулась и кому-то махнула рукой. Подошел высокий светловолосый парень.

— Возьми это, — указала ему тетя Валя наш чемодан.

— Да зачем же, — забеспокоилась бабушка. — Он не тяжелый, я бы и сама.

— Мама, — произнесла тетя Валя. И тут же, положив мне руку на голову, сказала: — Вот ты какой вырос! А я все представляла тебя маленьким.

Мы пошли вслед за парнем, через вокзал на площадь к зеленой «Волге». Я хотел с первого раза разглядеть город, но тетя Валя все время говорила и говорила, то спрашивала, как мы доехали, как себя чувствует бабушка, Зоя и Миша, как мы переносим эту адскую жару, от которой у нее страшно поднимается давление и она обливается потом, то извинялась, что Игорь не мог приехать, потому что сегодня художественный совет принимает у него премьеру телевизионного фильма, то интересовалась, как я закончил учебный год, и кем думаю стать, когда вырасту.

Мимо нас пролетали большие дома, зеленые шапки деревьев, клумбы с цветами… Приехали мы очень быстро. В прохладном подъезде тетя Валя нажала черную кнопку, за решетчатой дверью что-то загудело и, громыхая, покатилось вниз. На сетке двери я прочитал табличку — «Лифт. Грузоподъемностью 350 кг. Детям до 12 лет пользоваться без сопровождения взрослых не разрешается». Это меня не касалось. За железной дверью проплыла темная коробка, раздался щелчок, и тетя Валя пригласила нас войти в кабину. Вот бы сюда сейчас моих друзей-приятелей. Дочь рассказывала матери, как надо пользоваться лифтом и что делать, если вдруг машина застрянет между этажами. А чего рассказывать, когда на табличке все написано и даже дан номер телефона. Вот только непонятно, каким образом можно позвонить из лифта по указанному номеру, если в кабине телефон не установлен?

Когда на стенке появилась цифра четыре, лифт остановился.

За тетей Валей мы вошли в дверь квартиры. В полутемном коридоре стояло два шкафа. Один для платья, другой — книжный. На шкафах лежали чемоданы, коробки из-под пылесоса, радиоприемника и телевизора.

— Вот ваша комната, — объявила тетя Валя, отдернув зеленую портьеру, — Ты будешь спать на кресле-кровати, а Сема на раскладушке.

Мы с бабушкой одновременно глянули на громоздкое кресло, и я тут же представил, как бабушка, сидя, словно в самолете, дремлет в нем всю ночь. Нет уж, лучше я буду корчиться в кресле, а бабушка пусть спит на раскладушке. Тетя Валя поняла наши взгляды и тут же, откинув половину сиденья, разложила кресло. Получилась удобная, мягкая кровать.

— Видишь, мама, как это просто и удобно. Разбирать и собирать тебе поможет Сема.

— Конечно, — пообещал я, разглядывая телевизор на тумбочке и соображая, как с ним обращаться. Тетя Валя тут же угадала мои мысли и объяснила, что «Темп-3» очень хороший приемник, изображение у него четкое, не резкое и глаза не утомляет. Но вещь эта дорогая и требует к себе исключительно бережного отношения, А так как передачи почти все дрянные, кроме тех, которые делает Игорь, телевизор надо включать реже. Если включать часто и подолгу, кинескоп может скоро перегореть. Вон у соседей приехали родственники, день и ночь не отходили от «Рекорда» и вот результат — через неделю кинескоп сгорел, пришлось менять. А стоит эта операция ни много ни мало — тридцать два рубля. А как известно, деньги на дороге не лежат, их зарабатывают нелёгким трудом. И чтобы купить крайне необходимую вещь, приходится отказывать себе во всем. Поэтому тетя Валя очень просит нас, особенно меня, не трогать ничего, не дай бог, поломается вещь.

Оказалось, что и ходить надо как можно реже. От подметок, оказывается, паркет быстро покрывается пылью и теряет свою прелесть. Ковры тетя Валя скатала и уложила в другой комнате, чтобы моль не ела. Но в нашу обязанность входило за месяц, пока они с Игорем будут отдыхать в болгарском городке Варна, на берегу Черного моря, эти ковры два раза развернуть, проверить, проветрить на балконе и свернуть. И заканчивая свои указания, тетя Валя передала бабушке пятьдесят рублей и сказала, что больше она выделить нам не может, так как путевки в эту самую Варну стоят им бешеных денег, и они с Игорем сами, когда возвратятся, будут перебиваться с хлеба на квас.

Потом тетя Валя повела бабушку в кухню и ванну, чтобы объяснить, как пользоваться газовыми и другими приборами. А я распахнул дверь на балкон и сразу замер. Метрах в трехстах от дома голубела широкая, спокойная Волга. За парком, протянувшимся внизу, виднелись шпили пристаней, украшенные флагами. По реке плавно катились белоснежные трехпалубные красавцы дизель-электроходы. Поперек Волги сновали юркие катера «Москвичи», кое-где мелькали паруса яхт, какой-то буксир тянул плот… Подошла тетя Валя и спросила:

— Нравится?

— Очень красиво!

— Все знакомые завидуют нам, — похвалилась она. В это время зазвонил телефон. Тетя Валя подошла к журнальному столику.

— Да, да. Ну? Поздравляю! Целую! — щебетала она. — Я так и знала, — нахмурила она свои тонкие прямые брови. — Этот Иван подонок. Я сколько раз тебя предупреждала, чтобы ты с ним не заходил в кафе… Нет, не перестану, — топнула она ногой. — Никаких друзей. Ты знаешь, к нам приехала мама…

Я сразу догадался, что тетя Валя разговаривает со своим мужем, режиссером студии телевидения.

Тетя Валя, загибая пальцы, перечисляла мужу все, что он должен купить в магазинах для торжественного обеда по случаю успеха его телефильма и нашего приезда. Она положила трубку и начала рассказывать нам с бабушкой о новой работе Игоря. Тетя все говорила и говорила. У бабушки уже несколько раз голова незаметно опускалась на грудь, а я, не видя телефильма и его создателя, уже знал о них куда больше, чем об Иване Андреевиче Крылове и его баснях, которые мы изучаем каждый год в школе. Я сидел и все ждал, когда тетя наговорится. Но ее прорвало, как водопроводную трубу. Такому красноречию, подумал я, мог бы позавидовать даже Вовка Грачев.

Наконец пришел Игорь Васильевич. Тетя Валя, освобождая его от кульков и сетки, поздравляла с успехом, говорила, что теперь он может со спокойной совестью ехать на Черное море. Игорь Васильевич поздоровался с нами, спросил у бабушки, как она доехала, как себя чувствует, не устала ли в дороге, не нужно ли ей отдохнуть, или она уже отдохнула, потом он похвалил меня за отличный спортивный вид, поинтересовался, как я закончил учебный год, какие у меня мечты и планы. Я подумал, что сейчас муж тети Вали начнет повторять о своем телефильме все то, что мы уже слышали от тети Вали, но Игорь Васильевич, узнав о том, что мы разыскиваем коммунаров и организовали в совхозе пионерскую заставу по проверке машин, вдруг усадил меня рядом с собой на кушетке и попросил поподробнее рассказать о нашей жизни…