Владимир Беляев – Эхо черного леса (страница 20)
— Ну, мы лежали в засаде на холмах, что поднимались над шоссе. Бачимо, едет колонна военных, так человек пятьдесят. Наш сотенный Гринь подпустил колонну метров на двести, а потом приказал открыть огонь… Ну, те сразу остановились. Генерал выскочил из «виллиса», стал что-то приказывать. Солдаты его рассыпались в тиральерку, начали стрелять в нас. Но им было невыгодно…
Мы-то наверху, а они под нами. Видим, генерал схватился рукой за живот. Ага, думаем, попали! К нему подбежали офицеры, уговаривают его укрыться, а он не слушает их, командует… Потом еще один меткий выстрел. Он как рухнул на землю, так больше и не поднялся…
— Сколько длился бой? — спросил прокурор.
— Часа два.
— Вам известно, кем был этот генерал?
— Та кто его знает, — прикинулся наивным Дыр. — Говорят, какая-то большая птица. Но вам-то что до этого?.. Он же поляк!
— Этот поляк вместе с русскими рабочими Зимний дворец штурмовал! — неожиданно для Загоруйко и полковника, повышая голос, взорвался прокурор. — Этот верный сын польского народа, варшавский металлист, когда надо было помогать испанской революции, уехал в Испанию и командовал там интернациональной дивизией. Его знали как генерала Вальтера. И между прочим, под его командой сражался там с фашистами украинский батальон имени Тараса Шевченко, почти весь составленный из революционеров-галичан. Их путь был путем всего украинского народа. И такого человека вы убили… «Повстанцы»… Бандиты вы с большой дороги, а не повстанцы. Служите тому, кто вам больше заплатит. Сколько горя и страданий принесли вы людям!
— Я не убивал того… Сверчевского, — проронил Дыр. — Я только патроны подавал.
— Ага, Сверчевского! — бросил прокурор. — Сперва «большая птица», а теперь и его фамилию вспомнили! — И, обращаясь к полковнику, сказал: — Эти его показания надо тщательно оформить и потом послать польским товарищам. После суда. Вы понимаете?
Полковник кивнул головой.
КРАВЧУК НАРУШАЕТ МАРШРУТ
От вокзала Яремче, там, где перекликаются, разрывая сонную тишину ночи, маленькие паровозики узкоколейки, осторожно, стараясь держаться поближе к заборам, двигался человек с чемоданчиком. То и дело озирался, как бы проверяя, нет ли за ним слежки. Совсем неожиданно он перепрыгнул через каменный заборчик, исчезая в саду.
Двигаясь между деревьев, человек обошел маленькую виллу и несколько раз постучал в окно, выходящее в сад.
Жена Загоруйко разбудила сонного мужа.
— Ваня, стучат, слышишь?
Загоруйко проснулся и тоже услышал стук.
— Из сада стучат Ваня… Почему не с крыльца?
Всовывая на ощупь ноги в домашние туфли, майор обронил:
— Пойду гляну —
— Не ходи, Ваня умоляю. Это могут быть бандиты. Позвони в райотдел.
— Потом позвоню, — решил Загоруйко и вынул из-под подушки пистолет. Осторожно, как на фронте, передвигался майор по собственной квартире к окну. Став за стеной, он открыл форточку и окликнул неизвестного:
— Кто там?
— Иван Тихонович, открой… Свои…
— Какие «свои»?
— Да я, Кравчук… Открой.
Боже мой! — сразу освобождаясь от последних остатков сна, сообразил Загоруйко. — Иди на крыльцо.
— Открой окно!
…Повинуясь его голосу, майор тихо распахивает окно в освещенный луной сад, и Кравчук проворно забирается через окно в комнату.
— Здорово, друже «провиднык»! — шутит он, хватая майора в объятия.
В дверях появилась жена Загоруйко и с тревогой прошептала:
— Ваня, кто это?
— Порядок, Зоя Васильевна. Но только тихо. Это я, Кравчук. Соберите, ради бога, мне поесть. Но только света не зажигайте. Где можно зажечь свет, но так, чтобы с улицы и сада не было видно?
— Давай наверх, в кабинет! — предложил Загоруйко.
Очень маленький был этот кабинетик на втором этаже крохотной виллы, в которой жил Загоруйко. Шумел неподалеку быстрый Прут. Единственное окно, как в войну в ожидании налета вражеских бомбардировщиков, было тщательно занавешено полосатой дорожкой.
Похудевший, небритый Кравчук с аппетитом, не глядя в тарелку, ел варенец.
— Их допрашивали вместе или отдельно? — спросил Загоруйко.
— В том-то и дело, что порознь. Захватили внезапно и сразу по отдельным бункерам. Никакой возможности выработать единую линию поведения в
бандитском плену у них не было. Каждый действовал в одиночку. А Почаевец сразу пошел с ними на ножи.
— Березняк знает, какова судьба Почаевца?
— По-моему, догадывается.
— Место, где они зарыли Почаевца, известно?
— Реброруб мне показал его.
— И кто его вешал, известно?
— Да, у меня записано.
— До чего жаль Почаевца! — грустно сказал Загоруйко. — Я дал знать в Дубны нашим товарищам, чтобы осторожно подготовили его родных. Бедные старики! Единственный ведь сын у них. Как они перенесут это? Отец с войны инвалидом вернулся. Ногу потерял в боях за Сандомир. И мать больна. Юрий был их большой надеждой.
— Да, жаль парня, — сказал Кравчук.
— Чего же так долго шел? — спросил Загоруйко.
— Эта стерва маршрут мне дала каторжный! Мимо Татарской пропасти, потом на гору Кукуль…
— На Кукуль?
— А ты думаешь! Я же мог сразу сюда идти, а тут такой сумасшедший крюк. Два дня! Одни пастухи на тех верховинах да овцы. А свернуть не моги! Вдруг какой-нибудь из пастухов — его пособник? И сообщит, что я нарушил бандитскую дисциплину и изменил маршрут?
— Хитрая бестия!
— Клейма негде ставить! — вычерпывая ложкой остатки варенца, согласился Кравчук.
— Ты не думаешь, что Хмара тебя перепроверяет?
— Чего же я сюда через окно закатился? Конечно, возможно и такое. И потому ни одна лишняя душа не должна знать, что я был в Яремче.
— Как мы переживали, Коля, когда узнали, что объявился Стреляный! — сказал Загоруйко.
— Дмитро, если верить его словам, убрал его лихо! Хотя, ты знаешь, у меня нет твердой уверенности, что Стреляный перед смертью не поделился еще с кем-нибудь в банде своими подозрениями относительно меня.
— В чем это проявляется?
— Уж больно иной раз загадочен и скрытен Хмара. Какую он мне проверку устроил по Саноку! Недаром три года его школили в монастыре монахи-василиане. Такую подготовку у них прошел иезуитскую — только держись…
— Но, с другой стороны, посылая тебя в Ростов…
— А что он может сделать, если ему закордон приказал послать меня туда для связи?
— А не мог ли он послать туда тайком от тебя своего человека, чтобы тебя проверить? — задумчиво спросил майор Загоруйко.
— Возможно. И потому прошу, обязательно дай шифровку по маршруту, чтобы наши меня, не дай бог, не задержали. А то «засветят» неосторожно, и пользы от меня будет потом как от козла молока.
— Скажи, трудно тебе… там… Коля? — душевно спросил майор Загоруйко.