Владимир Беляев – Эхо черного леса (страница 2)

КУДА ИСЧЕЗЛА РЕЧКА?

В карпатской глухомани под горой Грегит стремительно течет вниз, срываясь временами со скользких валунов, узенькая горная речушка. Ее каменистые крутые берега поросли пихтами, елями, высокими серостволыми буками.

Едва удерживаясь на крутых склонах, постукивая топориками-молоточками по камням, обследуют породу два нагруженных рюкзаками молодых инженера-геолога — Гнат Березняк и Юрий Почаевец. Не подозревают геологи, что их давно уже бесшумно преследует человек, которого его сообщники знают не по фамилии, а по кличке — Стреляный. Он крадется за ними, сжимая пистолет в кармане, стараясь не шуршать палой листвой. Вот остановились геологи на небольшой площадочке, отдышались. Почаевец, утирая пот со лба, сказал:

— Ну и глухомань! Куда нас только черти не заносят! И подумать: читал я где-то, что еще до нашей эры посылал сюда Александр Македонский своих людей, чтобы ему горный воск добывали!

— На кой леший ему тогда горный воск был нужен? — удивился Березняк, постукивая по крутому камню, с которого они только что спустились.

— Оси колесниц смазывать! Лучше всякого дегтя! — сказал Почаевец, в свою очередь обследуя откос горы.

Они спускаются еще ниже, и отставший от товарища Березняк громко крикнул, чтобы заглушить течение речки:

— Юрка, как ты думаешь, понравится Тоне комната?

— Отчего ж! — закричал Почаевец, и горное эхо звонко повторило его ответ, — Хорошая гуцульская хатка. И хозяйка славная.

— Что за невидаль? — сказал Березняк, останавливаясь и пристально глядя вниз. — Куда же речка пропала?

И впрямь: речушка ушла куда-то под землю. Добрых шагов сто до поворота русло речушки совершенно сухо, лишь голые, обкатанные когда-то водой круглые булыжники синеют под весенним карпатским солнцем. Посмотрел вниз озадаченный не менее Березняка Юра Почаевец и сказал:

— А ведь там, Генка, вверху, мы форель видели. Как же прорвались туда ее мальки? Посуху или еще во времена Александра Македонского?

Оба сбегают вниз на зазвеневшие под их подошвами сухие, но скользкие голыши и начинают медленно простукивать молоточками камни на дне речушки.

Пробираются они до поворота и снова открывается им течение речушки, но дальше вода ее уже мутная, и видно, как, вырываясь откуда-то из-под земли, на поверхность всплывает свежая картофельная шелуха…

— Что за чертовщина! — воскликнул Березняк, — Никак, черти под землей картошку варят?..

В это время неподалеку от геологов, на склоне, словно подкошенная какой-то таинственной силой, падает молодая ель. Под ее корнями обнажается влажная крышка потайного люка. Оттуда высовывается голова бандеровца в шапке с черным козырьком. Он пристально следит за тем, что делают геологи, потом дает знать в бункер своим, и оттуда, из-под земли, быстро выбираются на поверхность «боевики»[2] Смок, Джура, Мономах. Соблюдая все правила предосторожности, подползают они к геологам. Шумящая речушка, что вырывается из-под земли, заглушает их приближение.

Почаевец выломал жердь орешника и пытается засунуть ее туда, откуда вырывается речушка. В это время из своего укрытия выбегают бандиты. Они валят застигнутых врасплох геологов на землю, вяжут их и затыкают кляпами рты.

— Очи завяжи, Джура! — крикнул Смок невысокому рыжеволосому бандеровцу. — И смотри, чтобы не переговаривались…

ПОД ЗЕМЛЕЙ

Кто бы мог подумать, что под землей в этой карпатской глухомани давно уже вырыт у самой горной речки обшитый досками двухкомнатный подземный бункер? Течение речки перехвачено цементной трубой с колодезным выходом в бункер и используется одновременно как источник снабжения чистой, проточной водой и как естественная канализация.

…Хозяин бункера по кличке Хмара сидит за чисто накрытым столом. Лазутчики подтаскивают к столу пойманных геологов и развязывают им глаза. Те жмурятся от яркого света карбидной лампы, ударившего в глаза. Березняк вытирает кровь, капающую изо рта.

По-видимому, старший среди «боевиков», Стреляный почтительно козыряет Хмаре двумя пальцами и, протягивая ему документы, докладывает:

— Говорят, геологи…

Хмара посмотрел колючим, ничего хорошего не обещающим взглядом на Березняка, все еще вытирающего кровь, и спросил:

— Шпионили?

— Мы… — хотел было объяснить Почаевец, но Хмара оборвал его:

— Молчи, не тебя спрашивают! А ну, уберите одного!

Бандеровцы поволокли Почаевца в соседний отсек.

— Говори! — требует Хмара.

— Мы озокерит ищем, — сказал Березняк. — Горный воск.

— Озокерит? — удивился Хмара. — А где он тут есть, озокерит?

— Как где? — не менее удивился Березняк. — Озокерит залегает по всему Прикарпатью…

— От холера, из молодых да ранний! — протянул Хмара, посматривая на «боевиков». — Вынюхал уже тайну земли нашей!

— Какая же это тайна? — стараясь быть спокойным, сказал Березняк. — Об этом даже у Ивана Франко написано.

— У Ивана Франко? — покосился на Березняка бандитский вожак. — А ты что, наших писателей читаешь?

— Что же здесь удивительного?

— Осмотри-ка их ранцы, Джура! — приказал Хмара рыжему бандиту, а сам принялся разглядывать документы геологов.

Джура с грохотом вываливает на дощатый пол бункера содержимое вещевых мешков. Вместе с образцами породы на пол падают манерка для воды и разные инструменты. Джура тщательно осматривает каждый предмет, а осколки раздробленной породы раскладывает на краю стола.

— С этим вместе учились? Где? — внезапно спросил Хмара.

— В Московском геологоразведочном, — ответил Березняк.

— Где помещается институт?

— В самом центре Москвы. Около Кремля.

— А ты можешь начертить схемы расположения института?

— Отчего же, — спокойно сказал Березняк. — Если дадите бумаги…

Хмара подсовывает геологу лист бумаги и карандаш, и тот привычным движением начинает чертить, попутно объясняя:

— Это — стена Кремля, здесь — Манеж, вот угол улицы Герцена и Моховой, а тут, ближе, наш институт, вот я его заштриховываю…

— Будет, — остановил Хмара и, принимая бумагу, спросил:

— Тот, второй, твой дружок… коммунист?

Трудно сейчас Березняку! Разве ведомо ему, как поведет себя на отдельном, индивидуальном допросе Юрка Почаевец, смелый, решительный, всегда идущий напролом парень, отвергающий всякую ложь? Березняк медленно сказал:

— Мы были с ним на разных факультетах… По-моему…

— Что — по-твоему? Коммунист или нет?

— Был коммунист, а теперь нет. Исключили.

— Как исключили? За что?

— Он контуженный. Ну, и пил много. Напился и побил милиционера. Вымели из партии. Только он это скрывает. Неприятно ему…

Хмара показывает Джуре на запасной выход из бункера, противоположный тому, в который увели Почаевца.

— Уведи и смотри в оба!..

Когда Березняка уводят, Хмара решительно направляется к двери, распахивает ее и кричит в глубину подземного убежища:

— А ну, давайте сюда другого!

Приводят Почаевца. Сначала Хмара спокоен:

— Ты откуда родом?

— Из Лубен.

— А почему ты Почаевец? Откуда такая фамилия на Полтавщине?

— Мои родные из Тернопольщины. Из местечка Почаев. Когда на Почаев в первую мировую наступали австрийцы, то родных эвакуировали на Полтавщину. Там я и родился.

— Допустим, — согласился Хмара. — Какой же райотдел МГБ послал вас в Карпаты наши бункера искать?

— Причем: здесь МГБ? — удивился Почаевец, — Мы геологи и ищем озокерит.