Владимир Баум – Страна людоедов (страница 3)
«Надо было убить его тогда, уж слишком много этот юнец знает», – в связи с этим подумала она. Но почему она не сделала это тогда? Из вежливости? Из благодарности? Точного ответа у неё на эти вопросы не было – всё это всплывало в памяти, как в тумане…
Нет, с тех пор она ненавидит не только Зигфрида и расу гномов, она ненавидит весь мужской пол – неоднократно на таких мыслях ловила себя принцесса гётов. На фоне таких размышлений возникла очевидная мысль противоположного, а вернее, не противоположного характера…
«Нет, даже думать об этом забудь!», – мысленно укорила себя принцесса и поймала на мысли, что она никогда раньше не думала о своём-собственном поле в таком ключе…
После Зигфрида у неё не было других партнёров, да она и не искала их – она была слишком подавлена случившимся – но вот о поиске ласк среди женщин ей раньше думать не приходилось… От всех этих размышлений её отвлёк её телохранитель по имели Вальдемар, из-за фразы которого она даже вздрогнула:
– Моя госпожа…
– Да! Да… – прежде, чем успел Вальдемар закончить свой вопрос отозвалась она, резко повернувшись на своего телохранителя. Тот опешил ещё пуще прежнего.
– Моя госпожа, с Вами всё в порядке?.. Вы словно в бездну провалились, мы ждём Вашего решения.
Точно, решения… Тут принцесса оглянула собравшуюся толпу позади неё на берегу озера Эльмарен – она совсем забыла, где она находится и что делает, кажется, у неё было не всё в порядке с головой. Такие провалы в памяти случались и раньше после того случая в пещере под озером, но не в такие роковые моменты, когда жизнь требует от неё активного участия – на неё глядит чуть ли не вся её двухтысячная армия. Возможно, в этом для неё судьбоносном месте эти её «отклонения» обострились особенно сильно, ведь когда-то с этого самого берега она и отправилась на лодке в ту злосчастную подводную пещеру – душевные «вибрации» тут были слишком уж сильны. Но, к этому вопросу она ещё вернётся. Сейчас же принцесса вернулась в настоящее. Здесь она по приказу своего отца. Ещё какие-то две недели назад вся их небольшая семья была в сборе: отец Будли, младшая сестрёнка Бекхильда, которой совсем недавно уже успело исполниться 13, и она – Брунхильда. Мать их Гисла уже давно умерла – как раз при родах Бекхильды, из-за которой Брунхильда сейчас здесь, в Эскильстуне. Конунг Будли же не хотел жениться на ком-то ещё, потому что слишком любил свою умершую жену и их мать. Была ещё и средняя сестра, звали её Оддрун, но сейчас она была далеко… – она была выдана замуж отцом за данского конунга Хальфдана пару лет назад. Но почему же старшей из дочерей Будли, Брунхильде, сейчас необходимо было торчать тут, на берегу озера Эльмарен, близ Эскильстуны? Ещё какие-то две недели назад вся их небольшая семья была в сборе, но младшая сестра Бекхильда пропала, была похищена, а следы вели сюда, в Эскильстуну, а виной всему великодушие конунга Будли. Тогда, года три назад, восстания свеев и финнов на востоке Гётелэнда были окончательно подавлены, а все мятежники убиты. Для подавления свеев пришлось приложить больше усилий, но теперь этот народец едва ли сможет поднять голову и восстать вновь. С финнами же обошлись более благосклонно, особенно тогда, когда некий Йоханнес, сынишка казнённого мятежного вождя финнов Матти, поклялся в верности конунгу Будли, выдав при этом место расположения его мятежного отца со его мятежниками, после чего те были все перебиты. В благодарность за такой исход и подарок конунг Будли обошёлся с финнским народом более мягко, чем со свеями, и даже позволил им иметь своего вождя, разумеется, полностью подчинённого Будли – того самого Йоханнеса, который и занял вождевское кресло финнов после смерти своего отца на плахе. Однако, как раз пару недель назад, этот мерзавец дерзнул похитить дочь своего сюзерена прямо в ночь празднования Йоля! Конунг Будли распорядился своей старшей дочери Брунхильде подавить это восстание и найти его дочь и её сестру, выделив ей две тысячи своих лучших воинов для этого – этого было вполне достаточно. Сам же конунг решил покинуть Вестерос и вернуться в столицу – Гётеборг. Его неудачный мятеж быстро подошёл к концу. Многие финны не приняли такой ход своего вождя и быстро сдали, кто стоит за этим похищением, предварительно заковав Йоханнеса и разобравшись с остатками его свиты. Скованный Йоханнес в Эскильстуне ждал своего допроса. На допросе со страшными пытками, при которых этот скуластый бедолага умудрился лишить ушей и члена, он поведал, что намеревался использовать Бекхильду для шантажа своего бывшего сюзерена конунга Будли, намереваясь «выбить» больше льгот и свобод своей нации, в целом, хотел полной независимости и различных гарантий. Глупец. И на что он только надеялся?.. Но случилась неурядица, которой никто не ждал. Как поведал вождь Йоханнес на допросе, пока весть от недоброжелателей Йоханнеса шла до ушей Будли в Вестерос о похищении им принцессы, эту самую принцессу Бекхильду успели похитить и у неудачного мятежника Йоханнеса прямо у него под носом! Как впрочем и у Будли… Воистину мерзкий и коварный народ эти финны, как много раз думала о них Брунхильда: жажда наживы заставила кучку глупцов из этого народа дерзнуть выкрасть и продать саму златоволосую принцессу Гётелэнда Бекхильду андрофагам – так греки называли дикие людоедские племена, настолько дикие, что даже не способные объединиться в какой-то единый племенной союз на постоянной основе без регулярных потрясений и межплеменных войн за, понятно, какую, «еду». Тем не менее, не смотря на дикость, горстка этих человекообразных как-то умудрилась пересечь Балтийское море, тогда называющееся Готским из-за господства готов некоторое время в Прибалтике. Это название, «андрофаги», переняли и многие германцы со скандинавами, никогда не контактировавшие с этими народами или контактирующие крайне редко. Трагизм усиливается ещё и в том, что горстка уже казнённых финнов, которые по предварительному сговору похитили принцессу, продали Бекхильду за какое-то экзотическое «андрофаговское» пойло, уже с чистой совестью выпитое «торговцами» принцессами.
Все понимали, что это значит – угодить в страну людоедов, или андрофагов. Оттуда не возвращаются. Да, гёты жили довольно далеко от этих материковых жителей, но слышали о них много душераздирающих историй, от которых кровь стынет в жилах даже у самых храбрых воинов. Как было известно, находилась эта страна чуть севернее Скифии – сразу за землями славян, которые, к слову, тоже практиковали людоедство, но лишь в ритуальных целях, основной же рацион которых составлял пшеничный хлеб, который они научились сеять у своих балканских соседей. Севернее же всё было далеко не так… Андрофаги не ведали вкуса хлеба, следовательно, и не сеяли его, а если кому из них и удавалось его вкусить – они его тут же сблёвывали, ибо порода их, многими поколениями воспитанная на меся себе подобных, не могла переваривать этот продукт земли. Так говорят. В земли их, населённый чрезвычайно дикими то ли людьми, то ли полулюдьми, а то и не людьми вовсе, боялись соваться даже свирепые гунны и сами боги. Впрочем, тем же гуннам даже и взять-то было нечего с этих оборванцев, если уж на то пошло. Занимались местные особи даже не охотой в привычном всем смысле, но охотой на себе подобных, таким образом самоистребляясь, но при этом они так же быстро плодились, из-за чего их число только увеличивалось. Ни для кого не было секретом, что жившие в Скандинавии по-соседству с гётами и свеями финны были родственны андрофагам и многим подобным соседним народам типа балтов, которые жили вдоль всего восточного побережья Готского моря, ныне Балтийского, но скандинавские финны уже успели своего рода «цивилизоваться» от соседства с более развитыми народами и из-за отгороженности морем от своих «собратьев» – сами же скандинавские финны когда-то пришли в восточную Скандинавию по суше на более далёком севере.
Все понимали, что это значит – угодить в страну людоедов. Однако Брунхильда не собиралась бросать свою маленькую сестру в этом Хеле (аналоге Ада из скандинавской мифологии). Все точно знали, вопреки преданиям древних, Хель находится не на севере (а в скандинавской мифологии мир мёртвых Хель, или Хельхейм, находится как раз на крайнем севере…), но там, на востоке, в стране андрофагов, где, согласно скандинавским языческим мифам, располагался Йотунхейм – страна великанов – да простят боги Брунхильде такую вольную трактовку. Нет, богов она не боялась… Она слишком хорошо была знакома с ними, с одним даже лично, который и предал её, из-за чего страха теперь перед ними она не испытывала… Она намеревалась не смотря ни на что найти свою младшую сестру, какие бы преграды не стояли у неё на пути. Ради своей сестры она готова отправиться в самые глубины Хеля или на даже край мира, в страну великанов. Но всё это потом, сейчас она должна решить судьбу мятежника.
Принцесса Брунхильда отвела взгляд от своей дружины обратно на трёх пленных, сидящих со связанными за спиной руками на коленях на голом снегу у берега озера Эльмарен – то была семья мятежного вождя финнов Йоханнеса: жена, дочь и он сам. Жена вождя не сильно отличалась в уродстве, по мнению гордой и достаточно красивой Брунхильды, всех гётов и даже свеев, от самого вождя: скуластое лицо, эпикантус поверх голубых глаз, курносость, низкий рост… Однако все были светловолосы. Просто идеальное описание трэлла (по-скандинавски «раба»), описанного ещё в «Старшей Эдде», а именно, в «Песне о Риге», в эпизоде, в котором повествовалось о том, как появилась людская порода рабов и другие «касты» скандинавского общества. По сюжету мифа, скандинавский бог Риг, кого можно отождествить с богом-асом Хеймдаллем, провёл три ночи с тремя человеческими женщинами разных рас, от светлой из которых родился Ярл, ставшим родоначальником правящего слоя скандинавов; от смешанной женщины родился Карл (по-германски «свободный». Однако позже на Руси это прозвище закрепилось за всеми немцами в целом и от этого же слова в русском языке появилось слово «карлик», подчёркивающее также более высокий рост русичей, чем у немцев. Но это к слову), который стал родоначальником свободных людей скандинавского общества. От внешности потомков Трэлла из «Эдды» это финнское семейство, пожалуй, отличала светлая кожа и светлые волосы: