Владимир Батаев – За гранью добра и зла. Книга 2. Шут в поисках (страница 17)

– Что больнее, разбитое сердце или ущемлённая гордость? – поинтересовалась Эмма.

– Удар ножом в почки, – буркнул я, залпом осушив полкувшина.

– Какой же ты всё-таки прагматик, – упрекнула титанша.

– А также эгоист, наглец, грубиян и много кто ещё, – пожал плечами я. – Это всё не новости. Я своих недостатков не скрываю и не стыжусь. И даже не все из них считаю недостатками. Уж какой есть. Не нравлюсь – никого не держу, никому не навязываюсь.

– В том-то и дело, – протянула она. – Плевать ты на всех хотел. На меня, Экхарда и даже Вайпер. И к ней тебя сейчас тянет скорее азарт погони и стремление получать желаемое, охотничий инстинкт.

Я рассмеялся.

– Давненько такой чепухи не слышал. Психолог из тебя паршивый. И ты совершенно меня не понимаешь. Впрочем, я сложный человек.

– Ты как открытая книга, – развела руками Эмма.

– Написанная на неизвестном языке, – хмыкнул я. – Впрочем, ты отчасти права. На Экхарда и даже на тебя мне действительно плевать. Я не гуманист и не филантроп. Да, мне плевать на большинство людей, а также орков, эльфов и прочих. Большинство людей хорошо относятся ко всем, кто не сделал им ничего плохого. У меня взгляды почти противоположные. Я безразлично отношусь ко всем, кто не сделал мне ничего хорошего. Пока они не встают у меня на пути, тогда я через них перешагиваю. Хотя и при этом редко начинаю ненавидеть, разве что совсем достанут, они для меня просто чужие, потому не жалко. Как видишь, и с Экхардом были по разные стороны баррикад, а сейчас на одной. Но ни он, ни ты до сих пор не пожелали стать для меня своими. Почему мне не должно быть плевать на вас? С чего мне дорожить фактически посторонними людьми, даже если мы путешествуем вместе? Не надо лезть мне в душу и пытаться судить или поучать, нет у тебя на это никаких прав.

– Понятно, – сухо кивнула титанша. – Мы не враги, но и не друзья, просто попутчики. Плясать вокруг тебя на задних лапках в попытках заслужить кусочек сахара в виде твоей приязни никто не собирается. Вопреки твоему мнению, самовлюблённый тип по прозвищу Джестер не является центром мироздания.

– Это спорно, – усмехнулся я.

Если припомнить интерес к моей персоне со стороны Абсолюта, то, вероятно, в мироздании я занимаю всё же не последнее место. Хотя для всемогущего божества я не более чем фигурка на доске, но и в шахматах одни фигуры важнее других. К тому же, он обещал убить меня последним. Так что, видимо, книга Бытия закончится словами: «Земля была безвидна и пуста, и только похмельный шут бродил по окрестностям в поисках пива». Впрочем, эгоцентриком я был задолго до мимолётной встречи с Абсолютом. И, в конце концов, разве для каждого человека не он сам является центром вселенной? За исключением если только конченых альтруистов, ставящих общественное благо превыше собственного. Но в реальности я таковых встречал единицы, да и те сохраняли свой альтруизм исключительно до тех пор, пока не припечёт.

– Не поможешь снять сапоги? – неожиданно попросила Эмма, усаживаясь на постель и протягивая ко мне ногу.

Я покачал головой, взял кувшин и отошёл в сторону, до кучи ещё и отвернулся. То я сволочь распоследняя, то сапоги с неё сними. Нет уж, не прокатит подобное. Известное дело, чем, скорее всего, закончится это снятие сапог. А я уже не в том настроении.

Титанша обиженно фыркнула и занялась шнуровкой самостоятельно. Справилась довольно быстро, чем только убедила, что просьба о помощи была не более чем предлогом. Через несколько минут возня затихла, я как раз опустошил кувшин, так что воспользовался необходимостью взять второй как предлогом, чтобы поглядеть, что там устроила Эмма.

А титанша нагло улеглась в мою постель, укрывшись одеялом. Одежда её валялась на полу рядом, а сапоги с другой стороны кровати. Явно назло, чтоб, если я вздумаю лечь рядом, споткнулся.

– И как это понимать?

– Спокойной ночи, – буркнула в ответ Эмма, укрывшись с головой.

Она и впрямь паршиво разбирается в психологии и совсем не понимает меня, если думает, будто такая провокация что-то даст. У меня ещё три кувшина пива, к тому времени, как они опустеют, мне будет уже плевать, кто лежит в постели, и с какой целью туда забрался. Я просто завалюсь рядом и задрыхну, а на попытки мешать мне спать буду реагировать неадекватно. Впрочем, вряд ли она начнёт активно проявлять инициативу. Ну и пускай изображает обиженную, если так хочется, мне, в общем-то, плевать, тут она и впрямь не ошиблась.

Как и в том, что мне плевать на большинство людей, их мнение и проблемы. Как и им на мои. А если мы с кем-то становимся проблемой друг для друга – тут у меня есть отличный аргумент, весом в несколько кило, из отменной стали и остро заточенный. Правда, у оппонентов обычно тоже имеется нечто подобное. Только вот пока что я жив, а они в основном уже нет. Может, я и не центр вселенной, но для некоторых определённо успел стать концом света. Так что все, кому я не нравлюсь, могут пройти в направлении, указываемом моим вытянутым средним пальцем, а особо настойчивые – на тот свет. И с утра первым делом донесу эту истину до королевского семейства орков. А если титанша с принцем будут артачиться – то и до них тоже. Пускай остаются или катятся куда хотят, я и один найду Либру, а после портал. И Вайпер найду. Где-нибудь, когда-нибудь…

Глава 14. Красавица и два чудовища

Назло Эмме я снова нацепил шляпу. И плевать, что она не сочетается с моим парадным костюмом и вообще носить головные уборы в помещении некультурно.

Дежуривших за дверью стражников я отправил к королю, известить, что буду ждать его в тронном зале. От такой наглости они слегка посерели, став больше похожими на своих подземных сородичей, но всё же спорить не рискнули. Казнит ли за дерзость Его Величество – это ещё вопрос, а вот я за возражения прибью наверняка.

Король явился в сопровождении телохранителя и почему-то Экхарда. Интересно, он принца уже числит в будущих зятьях или наоборот, пока не в курсе, что дочурка путается с человеком? Хотя, какой из Экхарда человек…

Впрочем, ничто человеческое и титанам не чуждо: жажда власти, самоуверенность, ненависть, нетерпеливость и нетерпимость, лживость, предательство… Ну и так далее. Ах да, ещё любовь. Хотя нет, какая любовь, если, отправившись на поиски возлюбленной, он не преминул воспользоваться случаем согреть постель зеленокожей принцессе. Так что всё правильно я сказал. Люди, титаны, орки – все полны одних и тех же отрицательных качеств, это у меня просто привычка именовать их человеческими, поскольку в моём мире других разумных рас не водилось. Впрочем, я сам не лучше, да и не претендую.

На сей раз Его Величество избрал иную тактику, нежели прежде. От запугивания и угроз он перешёл к лести и посулам, обещая золотые горы. Я только ухмылялся, качал головой и непререкаемо отказывался. Интересно, дойдёт он в своих обещаниях до руки принцессы и полцарства в придачу? Или их он уже Экхарду посулил?

– Возможно, вы не желаете спуститься под землю из-за суеверий? – предположил король. – Как я слышал, люди полагают, будто там обитают тёмные силы и чудовища. Но уверяю, это заблуждения.

– То есть, по-вашему, меня пугают чудовища? – деланно нахмурился я.

Он что, решил меня на «слабо» взять? Или впрямь считает примитивным дикарём, верящим в реальный ад? Нет, я вполне допускаю, что где-то существует мир, смахивающий на огненную преисподнюю с обитающими там демонами. И вероятно, они даже любят пытать случайно попавших туда людей. Ну а почему бы и нет? Теоретически мироздание должно быть почти бесконечным, а значит, существуют любые миры, какие только можно представить. Но это будет отдельная реальность, а не подземное царство.

– Нет-нет, что вы, – замахал руками Его Величество. – Я неверно выразился. Ни в коей мере не сомневаюсь в вашей храбрости. Вы ведь рассказывали о своих подвигах. Вы бесстрашный герой!

– Я – герой? – король явно не рассчитывал услышать в ответ на такое заявление хохот. – Серьёзно?

– Герой – это точно не про него, – согласилась Эмма.

– Всё равно я уверен, что вам по плечу справиться с любым монстром, – продолжил подхалимничать орк.

– Конечно. Но чтобы победить чудовище, нужен не герой, – покачал головой я. – Нужно другое чудовище. Желательно – пострашнее. А самое страшное чудовище здесь – это я.

Двери тронного зала распахнулись. Похоже, от удара с ноги. Эх, надо было запатентовать эту мою манеру, подражателей развелось! Кого это принесла нелёгкая? И такой момент выбрал, специально, что ли подслушивал и поджидал?

– Уже нет, Джестер, – пробормотала дрогнувшим голосом Эмма. – Уже не ты.

Я удивлённо взглянул на титаншу. Её бледный вид и судорожно мечущийся взгляд вряд ли могли считаться признаками радости от встречи с заявившимся типом.

– И что это за хмырь? – поинтересовался я, оглядывая новоприбывшего.

Он будто прямиком из вестерна вывалился. Ибо на реальном Диком Западе парня в таком наряде засмеяли бы. Чего стоит только бахрома на кожаной куртке, а уж длиннющие золочёные шпоры на остроносых сапогах – чистая показуха. Вот ковбойская шляпа, пожалуй, ничего. Отобрать, что ли? Хотя моя мне больше нравится, пусть она и мятая. Интересно всё же, откуда он явился. Явно не местный, да и вообще не из средневекового мира – до изобретения джинсов там додуматься не могли. Только вот на поясе помимо револьвера в кобуре справа, слева висит меч. Что уже совсем не по-ковбойски. Ковбой с мечом, где это видано. И меч очень странный, с серповидным лезвием, запамятовал, как такие называются. То ли египетский, то ли греческий, а может вовсе шумерский. Потом народ поумнел, и начали ковать клинки более удобной формы. Из-под ворота рубашки выглядывает часть татуировки чёрного цвета, похожей на колесо с изогнутыми спицами, если, конечно, скрытая часть симметрична видимой.