Владимир Батаев – Магия Слова (страница 39)

— Не проливай кровь, — опять та женщина.

— А им, значит, можно? Меня не жалко?

Так что же, как мне защищаться от этих уродцев, если даже на меч их нельзя насадить, а то произойдет что-то ужасное.

А потом я понял, как поступить. В этих страшных катакомбах, капище древних богов, нельзя проливать кровь врага. Возможно, это разбудит какие-то силы или же произойдет другая мистическая ерунда.

Но свою кровь никто проливать не запрещает.

Получите, твари! Я провел лезвием кинжала по ладони и прижал ее к стене.

Как и ожидал, уродцы не обладали разумом. Они, как послушные псы, начали вылизывать следы моей крови.

Не помню, как вернулся в зал с колоннами.

— Аль, что ты творишь? — воскликнул Эрик. — Мы уже час прочесываем водохранилище, осмотрели каждый уголок. Где ты прятался?

— Я все расскажу, но… на поверхности.

— Расскажешь, — согласился преподаватель. — И не только мне, но и своему куратору. А может, и ректору, если нам не понравится твое повествование.

Доехали до Школы мы в полном молчании. И дело было не только в моем проступке. Большая часть группы выглядела измученной. С чем им пришлось столкнуться? Но ведь не расскажут, даже Танюшка с Улей.

— Мира, твой любимчик Аль поднял на уши всю группу! — рявкнул Эрик. — Пропал без вести и вернулся весь порезанный. Я требую объяснений, или же завтра доклад о его поведении окажется у ректора.

— Не смей орать на парня! Видишь же, он не в себе, — прошипела Альмира. — И ты несешь за него ответственность, пока студент не прошел первого испытания. Если бы с ним что-то случилось, ты бы не к ректору пошел, а под трибунал!

Сейчас она напоминала наседку, готовую броситься в бой на того, кто обидел ее цыпленка. Даже стала выше ростом.

Вояка Эрик сразу скис:

— Мирочка, хватит. Тебе не идет гнев! Давайте все втроем выпьем винишка для успокоения нервов. Аль, ты что-нибудь помнишь?

— Я находился рядом с подругами, никуда отходить не собирался. А потом услышал, что меня кто-то позвал по имени. Наверное, это было эхо. А затем очутился в странном месте, где на меня напали всякие-разные, — выдал я часть правды. — Знаете, на них даже кристалл не подействовал. Но клянусь, я с ними не дрался, лишь отвлек своей кровью. Что мне за это будет? Исключат из Школы?

— Ты уверен, что встретил всяких-разных? — уточнил Эрик. — Как они выглядели?

— Один напоминал мышь-переростка, другой — чудовищного осьминога.

— Это не всякие-разные, — покачал головой преподаватель. — Те выглядят, как люди.

Альмира вдруг сжала руку Эрика:

— Прости, но у меня нет выбора. Придется рассказать обо всем ректору. Думаю, ты отделаешься лишь небольшим штрафом. Никто тебя не выгонит из состава преподавателей и тем более из клана, учитывая твои прошлые заслуги.

— Все нормально, — Эрик ответил на ее пожатие. — У тебя нет выбора.

И даже не взглянув на меня, преподаватель покинул комнату.

— Ничего, отделается штрафом. Меньше будет выпивать, — повторила Мира.

— Эрик и станет трезвенником? Да никогда в жизни! Так меня исключат?

— Успокойся, ты без году неделя в Школе. Желторотый птенчик. Всего лишь расскажешь подробно ректору о том, что видел.

Я уже привык к нежностям кураторши и не обиделся на птенчика:

— А какие такие заслуги перед Отечеством у этого алкаша и дурачка Эрика?

— Да видишь ли, он — лучший борец с нечистью и мутантами в Грандфанте. Работа в Школе в качестве преподавателя — поощрение от самого короля.

Глава 22

Прошел месяц с момента поступления в Школу магии, и лето вовсю вступило в свои права. Как я и предчувствовал, каникулы не предусматривались.

К счастью, свободного времени хватало. После лекций мы с Таней успевали спускаться в Нижний город — на тренировки к мастеру Бо, в кабак или же просто пошляться по городу.

Да и происшествие в подземном водохранилище постепенно стало забываться. Никаких штрафных санкций не последовало. Эрик так и остался на своем месте, периодически гоняя нас на занятиях. Видимо, Альмире удалось все замять, потому что и меня к ректору не вызывали.

Единственное, что омрачало мою жизнь — присутствие черного эльфа, которого по закону подлости определили в мою группу. Пока же Раам ограничивался подколками и мелкими пакостями, но я не мог забыть о том, что случилось на Танцах последних времен. Раздавленные люди, окровавленные гномы и дриада, порубленная Лотом в щепки, являлись мне в кошмарах.

Я твердо решил отомстить эльфу и даже испросил аудиенции у ректора, который вежливо выслушал, покивал и повздыхал, а затем посоветовал не лезть не в свое дело.

— У тебя есть доказательства? То, что ты видел Раама на балу, еще ничего не значит. А может, просто завидуешь его магическому потенциалу? Лучше займись собственными проблемами. Тебе давно пора задуматься о выборе клана, иначе последствия могут быть печальными. Клан — это опора в трудные времена, это корни, это магический якорь. Не ошибись с выбором.

Я поблагодарил ректора и пошел жаловаться к Альмире. А кому еще? Куратор для студента теперь самый близкий человек, его наставник и лучший друг. Я все чаще проводил время с Мирой, когда она была свободна, но и не забывал уделять внимание моему «гарему» — Тане и Ульрике. Лишь с Лотом мы виделись все реже — троглодита приняли на должность часового.

Альмира не любила рассказывать о себе. Я знал лишь то, что она из смешанной семьи — мать полуэльфийка, а отец — попаданец с земли, один из придворных магов Грандфанта. Девушка как-то обмолвилась, что он обладает редкой способностью создавать порталы между мирами. И если бы захотел, то с легкостью вернулся домой. Кураторша охотно делилась знаниями, могла поддержать и дать совет. Но и она не верила в виновность эльфа.

В тот день мы сидели в беседке, обвитой плющом. Магический сад был гордостью Школы. Он делился на две части — для прогулок и запретную, куда студенты не допускались. Говорящие деревья, птицы, способные предсказать судьбу, фонтаны, исполняющие желания, были лишь малой частью всех диковин этого места.

Окруженный тремя грациями — Альмирой, Таней и Ульрикой, — я грелся на солнышке, грыз яблоко и рассматривал другие яблочки, игриво обнаженные в вырезах платьев. Полюбоваться было чем — номера на любой вкус.

Ульрика обладала упругой двоечкой. Когда мы купались вместе, ее соски затвердели и обрели темно-зеленый цвет. За исключением цвета кожи, полного отсутствия, кроме как на голове, и пониженной температуры тела, троглодитша выглядела как человек. Так почему же ее расу часто сравнивали с черепахами? В минуту боевой трансформации у мужчин на спине появлялись твердые чешуйки, напоминавшие панцирь. Для устрашения противника они немного горбились, широко расставляли ноги и выпучивали глаза.

Девушки же не меняли внешнего вида, лишь у некоторых из них в минуты страха или гнева появлялось подобие панциря, но это считалось генетическим отклонением, как кадык у женщины. Ульрика вообще выглядела очень женственно, подчеркивая свою красоту платьями и корсетами. Она завивала белокурые волосы в локоны, вставляла в ушки серьги и мило улыбалась. Никто не видел, что под нарядной одеждой скрывается гибкое и мускулистое тело, а ручки уже много лет не выпускают меча. Принцесса слыла одной из лучших фехтовальщиц среди женщин своего клана.

Танина грудь тянула на твердую четверку, что в приложении к симпатичной попке делало мою одногруппницу одной из самых желанных девчонок филфака. Да и в этом мире девушка пользовалась вниманием мужчин. Изначально невысокая и слабенькая, за то время, что мы провели в этом мире, она неплохо научилась держать в руках меч и поднялась в магии. Правда, больше в поисковой и лекарской, но и боевая — дело времени, как утверждала Альмира.

Мою кураторшу природа одарила щедрее всех. Через минуту общения невозможно было смотреть в ее кукольное личико. Взгляд постоянно опускался вниз — на полусферы пятого размера, больше напоминавшие дыньки, чем яблочки.

Казалось бы, при таких данных Альмира должна была быть окружена поклонниками, но нет, девушка разогнала их всех своими шутками, розыгрышами и бесконечной болтовней. Вероятно, Мира отдала свое сердце магии и не хотела отвлекаться на свидания и личную жизнь. А может, это было влияние отца, желавшего для нее выгодной партии, а не легких связей со студентами-недоучками.

Так или иначе, об издевательствах Альмиры над потенциальными женихами в Школе ходили легенды. Один надоедливый поклонник воспылал страстью к толстенькому и прыщавому меценату, другой начал преследовать часового, третий неделю ходил с трясущимися руками и возненавидел всех женщин, организовав против них мужской союз магов.

Ко мне же Альмира относилась дружески-снисходительно, как к младшему братику, которого надо защищать и учить жизни.

Я сидел, блаженно улыбаясь, догрызая яблоко и наслаждаясь обществом трех красивых волшебниц.

Но вскоре идиллия была нарушена. Черный эльф, больше похожий на вампира, вошел в беседку и поклонился дамам.

— Приветствую моего куратора и прекрасных молодых колдуний! Привет, Аль! — с этими словами он взял мое яблоко, надкусил его и выбросил в кусты бузины.

Растение зашелестело листьями и зашепталось. Я упоминал, что в этом саду деревья умели говорить.

— Эльф — невежа и грубиян!

— Это правда! — я был полностью согласен с бузиной.