Владимир Батаев – Магия Слова (страница 37)
Когда мы вышли на крышу башни, у меня захватило дух от открывшейся красоты. Эх, не зря я преодолел тысячу крутых ступенек.
Уже говорил, что замок располагался на холме в Верхнем городе. Под нами лежали крошечные домики со светом в окошках, площади, мечети, церкви, буддийские пагоды. Но всё это было неважно, потому что я никогда не видел так близко звезд. Казалось, протяни руку, достань одну и подари возлюбленной. Или несколько звезд для любимого гарема.
— Я не случайно привела вас на башню, да еще и ночью, лишив драгоценного сна, — сказала Изольда. — Это было необходимо, чтобы подумать в темноте и дать мне честный ответ на два вопроса. Первый: что я знаю о големах? И второй: чувствую ли я себя одиноким в Школе Магии. Студенты, в вашем распоряжении десять минут. Гуляйте, дышите воздухом, размышляйте. Но умоляю, не произносите ни звука!
Я облокотился на край перил и задумался. Странные вопросы, произнесенные в странном месте. И если кто такой голем, я знал из фильмов и книг, то вопрос об одиночестве поставил меня в ступор.
Наверное, я одинок в этом мире, несмотря на поддержку друзей. Разлучен с родителями, оторван от привычной жизни. И тут вспомнились ножки Альмиры, перекрещенные с моими. Танриель с крутыми бедрами, грудь насмешливой Танюшки, сочувствие экзотически красивой Ульрики, приятельство с Лотом, тренировки мастера Бо и даже соперничество с Раамом.
Нет, в мире Синкретизма гораздо меньше одиночества, чем в моей старой жизни. Уж не знаю, каким чудом я сюда заброшен, но я рад, что всё так сложилось.
Изольда махнула рукой, созывая студентов. Мы расположились полукругом вокруг нее.
— Мне не нужны ваши откровения об одиночестве. Оставьте их при себе. Давайте вместе выясним, кто такой голем и зачем он нужен.
Первым руку поднял, естественно, выскочка Раам.
— Говорите, уважаемый староста. Остальные могут дополнить, — улыбнулась Изольда.
Да она явно симпатизирует нашему красавчику!
— Голем — это неживое существо, созданное из глины, тряпья или железа и подвластное магу. Обычно големов используют как воинов и работников.
— Верно. Кто хочет что-то добавить?
— Големами сложно управлять, поэтому их должны создавать только сильные маги. — это Ариста.
Изольда покачала головой:
— Не совсем так. Если у синкретиста хватает сил на создание голема, хватит и на управление. Другой вопрос, что это дело сложное. Требуется немало сил и знаний, чтобы сделать голема и хотя бы на время вдохнуть в него жизнь. Но в то же время они весьма часто используются в синкретизме, так что тренироваться мы начнем уже сейчас. Я не просто так спросила вас об одиночестве. Первый шаг к голему — это создание вымышленного друга, которого будете видеть только вы.
— Попахивает шизофренией, — пробормотала Таня.
— Вы что-то сказали, Танна?
— Да. Не грозят ли нам душевными болезнями подобные иллюзорные друзья?
— А уж это зависит от вас, — усмехнулась Изольда. — Зачем идти в синкретисты, если обладаете неустойчивой психикой? Вас скоро ждут вещи пострашнее вымышленных друзей.
Меня бросило в дрожь. Только вывели полтергейста из моей комнаты, а теперь в ней поселится воображаемый друг.
— Это не так уж трудно. Ментальная сила и немного магии. Представьте вашего друга во всех подробностях: раса, клан, цвет кожи, наряд, характер. Постарайтесь почувствовать его. Даже можно сказать,
— И что нам это даст? — спросила Ульрика.
— Говорю же, потренируетесь перед созданием големов. Кстати, именно троглодиты — прекрасные мастера в этом деле.
— Да, у нас в замке постоянно живет пара глиняных великанов, — рассказала Ульрика.
— А если кому действительно одиноко в нашей Школе, — усмехнулась Изольда. — Можете оставить вашего дружка в живых. Впрочем, боюсь, вам скоро станет не до общения с ним.
Группа погрузилась в умственное упражнение. Каждый представлял себе идеального друга, в основном противоположного пола. Так поступил и я, вообразив адскую смесь Танриель, Тани, Альмиры и Ульрики. Они все прекрасны, не могу выбрать одну девушку.
Вскоре Изольда нас отпустила:
— Идите спать, студенты, а то завтра не встанете к завтраку. Не забывайте повторять упражнение каждую ночь.
Когда я вошел в спальню, на подоконнике сидела девушка.
Ноги подкосились. Неужели получилось так быстро?
Глава 21
— Я выяснила, что означает красный цвет бутылки. Правда, пришлось покопаться в старинных книгах. Ничего страшного, но и ничего хорошего.
— Альмира, ты меня до инфаркта доведешь. Вот зачем было сидеть здесь и ждать в темноте?
— Не хотела тянуть до завтра, — махнула рукой кураторша. — Возможно, мы прямо сейчас должны пойти к Танне.
Я зажег свечи и взглянул на девушку при свете. Отметил, что она сменила юбку: вместо строгой до щиколоток надела неформальную до середины бедра.
Альмира сидела на подоконнике, согнув ноги в коленях, так что был заметен край чулок.
Усилием воли я отвел глаза:
— Главное, чтоб красный цвет не означал болезнь или смерть, а с остальным мы справимся.
Мира вздохнула:
— Алый цвет бутылки получается у студента крайне редко. На моей памяти — никогда. И обозначает он всепоглощающую страсть, от которой человек в буквальном смысле сгорает. Погибает, если объект не ответит ему взаимностью. Ты не замечал странности в поведении подруги? Как ты думаешь, не в тебя ли она влюблена?
Я засмеялся в голос, вспомнив, что в прошлом году Таня позвала меня вместе пойти в туалет, перепутав с одной из своих подруг. Конечно, сейчас в мире Синкретизма она активно строит глазки и чуть ли не силой затаскивает в постель. Но эти проявления чувств явно не похожи на всепоглощающую страсть.
Скорее, просто заигрывания ради развлечения или чтобы подразнить Лота. Может, Танюшка втюрилась по уши в зелененького троглодита? Не похоже, хоть я и не знаток женских сердец.
С другой стороны, ей было неприятно слушать рассуждения Лота о том, что троглодит не может жениться на человеке. Может, девушка просто искусно скрывает свои чувства? Или же все наши рассуждения ничего не значат, потому что в бутылке произошла нетипичная химическая реакция?
Я взял кураторшу под локоток и аккуратно подвел к выходу:
— Ничего необычного в моей подруге я не заметил. Она стебется и насмехается надо мной так же, как и раньше. Это слабо напоминает пылкую влюбленность. Спокойной ночи!
Альмира открыла дверь, пробормотав:
— Тебе виднее, вы же — лучшие друзья. Спокойной ночи!
— Увидимся завтра, госпожа куратор! — дежурная вежливость, хотя больше всего на свете мне хотелось стянуть с Миры юбочку и расцеловать ее ноги, поднимаясь выше и выше.
— Чего ты боишься, Аль? — вдруг спросила кураторша. — Показаться слабым?
Я бросил последний взгляд на ее огромную грудь, видневшуюся в вырезе, и закрыл дверь.
Затем бросился в постель. Да, Альмира, ты права. Больше всего на свете я боюсь стать прежним размазней — студентом-филологом, на которого девчонки обращают не больше внимания, чем на кактус в гардеробной.
С Ксандром, так я его окрестил, мы познакомились через две недели после начала занятий в Школе магии.
В тот день не было ставших привычными лекций и практических занятий. Скорее, это было похоже на начальную военную подготовку. Все утро мы бегали вокруг замка, отжимались, подтягивались и бросали булавы под проливным дождем. Никакой магии, чистая физуха под бдительным оком препода, которого я невзлюбил с первого взгляда. Его звали Эрик — гуляка и солдафон, предпочитавший пить медовуху, уютно устроившись под навесом.
Оттуда он покрикивал на студентов, подгоняя их.
Мы ждали обеда в надежде на избавление. Но не тут-то было. Выяснилось, что Эрик будет сопровождать нас в какое-то странное место для открытия новых навыков в синкретизме.
— Подземелье.
— Пещера.
— Озеро, — шушукались одногруппники, выдвигая предположения.
Удивило, что в конце обеда слуга поставил на наш стол три бутылки вина. Это чтобы мы надрались и просветлились? Да я по синей лавочке открою в себе кучу навыков, от магических до боевых!
Жуя на ходу куриную ножку, к нам подсел Эрик и без спроса налил себе бокал вина. Он не утруждал себя вежливыми приветствиями и пожеланиями приятного аппетита.
Я оглядел его громадную фигуру, окладистую бороду и начинающий лысеть череп. Да это не человек, а адская помесь великана и гнома. И принадлежал он к какому-то захудалому клану сонорных звуков фиолетовой ветви.
Я подумал, что в Школе Эрика держат или из жалости, или по протекции влиятельного лица.
Преподаватель вывалил на стол мешочек с желтыми кварцами:
— Разбирайте, дубинушки. Это обереги от всяких-разных. Наденьте на себя, как кулон или просто положите в карман. Они почувствуют и не тронут вас.