Владимир Баранов – Ненормативная лексика русского языка: юрислингвистический анализ (страница 9)

Центр и сформировавшаяся на его базе научная школа «Совершенствование юридической техники как закономерность правотворческого процесса России (история, теория, практика)»[87] с 1999 г. провели много научно-презентационных мероприятий. Достаточно в качестве иллюстрации привести опубликование 19 объемных ежегодников «Юридическая техника»[88], в каждом из которых размещены статьи, посвященные языку права. Нельзя не отметить издание междисциплинарного сборника статей с «профильным» для нашей монографии наименованием – законодательная дефиниция[89].

Участники ежегодно проводимых «сентябрьских» международных форумов «Юртехнетика» исследуют дефекты языка законодательства, аргументированно критикуют «внедрение» псевдоюридических терминов, экспертируют язык концепций и законопроектов.

5. Ассоциация лингвистов-экспертов Юга России (АЛЭЮР).

Ассоциация создана в 2010 г. на базе Южного федерального университета. Она развивает такие направления, как лингвистическая экспертиза, экология языка, брендирование и реклама в маркетинговой коммуникации и т. д. Руководитель АЛЭЮР – В. Ю. Меликян. Вместе с коллегами он описывает коммуникативное давление в системе видов речевого воздействия[90], выявляет актуальные технологии современного экстремистского дискурса[91]. Членами АЛЭЮР являются следующие эксперты: В. П. Малащенко, Т. В. Милевская, С. М. Кравцов, И. А. Кудряшов и др.

Итак, в Российской Федерации функционируют несколько известных школ в области юридической лингвистики. Эксперты исследуют спорные речевые произведения, объясняют фрагменты закона носителям языка, производят судебные лингвистические экспертизы, выявляют специфику основных видов юридической техники, анализируют экологию языка.

Подводя итог, отметим, что юрислингвистика как отрасль прикладной лингвистики активно развивается как за рубежом, так и в Российской Федерации. Ученые понимают, что для дальнейшего формирования направления необходимо взаимодействовать с такими науками, как когнитивная лингвистика, нейролингвистика, психолингвистика, социолингвистика, филология, философия.

Кому-то может показаться, что параграф 1.3 предлагаемой читателю монографии о ненормативной лексике является в ней «инородным телом». Это не так. Мы обрисовали статус и основные направления деятельности существующих лингвистических объединений, чтобы показать: в России (да и за рубежом) имеются крупные «филологические ресурсы», которые могли бы с надлежащей глубиной не только поставить и решить проблему значительной социальной вредности (опасности) ненормативной лексики, но и предложить серию действенных языковых, организационно-управленческих, морально-психологических, культурно-воспитательных мер противодействия распространению инвективной лексики в публичном пространстве. Пока эта задача «располагается» на обочине научного интереса как филологов, так и правоведов.

Авторы монографии – оптимисты, но не идеалисты и не призывают к полной и окончательной ликвидации нецензурной лексики.

Глава 2

Специфика функционирования ненормативной лексики русского языка в юрислингвистическом аспекте

2.1. Роль и функции сниженной лексики в современных СМИ

Разновидностью публицистического стиля литературного языка является язык средств массовой информации. Он чутко реагирует на все изменения, происходящие в обществе, участвует в создании ценностно-оценочной парадигмы. Ученые отмечают, что «именно медиа формируют информационную повестку, как глобальную, так и национальную, очерчивают круг актуальных проблем»[92].

Одной из основных тенденций, характерных для языка современных СМИ, является стремление к демократизации. Она проявляется в том, что журналисты активно используют сниженную лексику в медийных текстах. С одной стороны, подобные публицистические материалы становятся более естественными, с другой – происходит размывание границ литературной нормы. По мнению О. Б. Сиротининой и А. В. Дегальцевой, «современные журналисты <…> перестают уделять должное внимание форме выражения мысли, реже задумываются о нормах языка и речи»[93].

Сниженные элементы выделяются нами на основе словаря под редакцией А. П. Евгеньевой[94], С. А. Кузнецова[95], а также словаря «Русское сквернословие. Краткий, но выразительный словарь» В. М. Мокиенко и Т. Г. Никитиной[96].

Сниженная лексика в современных СМИ выполняет определенные функции. Так, например, она реализует контактоустанавливающую (фатическую) функцию. Суть данной функции заключается в том, что адресант пытается выстроить доверительные отношения с адресатом и сократить социальную дистанцию с ним. Проиллюстрируем сказанное: Бабы, завязывайте. Быть грымзами (прост.) – глупо. Мироздание не виновато в том, что вы толстые или неинтересные, а капучино – холодный. <…> Мужики отказываются вам потакать не потому, что козлы, а потому что вы, грымзы (прост.), их достали[97] [здесь и далее во всех цитируемых медийных текстах сохранены оригинальные орфография и пунктуация. – Авт.]; Однажды, полтора года назад, я решила полечить ангину и затянувшийся насморк. И, конечно, как мы все любим – без врачей (ну кто по таким ерундовым (прост.) поводам ходит в поликлинику, правда?)[98]; Мишка идти на дело, наотрез отказался. «Бздун (вульг. – прост.)», – сказал ему папа[99]; Наши предки сохранили нам эту территорию, эти богатства невероятные, самые большие на планете. Мы не венец творения – мы звено между прошлым и будущим. Мы обязаны передать это дальше. Мы не обязаны тут наесться от души, обожраться (груб. прост.) и сидеть все в сметане и в сливках – мы обязаны передать это будущему поколению. Обязаны, вот и все, – резюмировал Прилепин[100]. Как видно из примеров, для поддержания контакта с читателем адресант использует обращения (грымзы, бздун), императивные глагольные формы (завязывайте), обобщенную номинацию мы (как мы все любим; мы звено между прошлым и будущим), вводные слова (конечно).

В медийной коммуникации сниженная лексика достаточно часто используется для создания социального колорита в текстах, отражающих нарушение закона гражданами: В Архангельской области под суд пошла мадам, перехитрившая сама себя, мухлюя (груб. прост.) с документами на авто[101] (заголовок); Суд вынес приговор вертухаям (жарг.), пытавшим и насиловавшим заключенных в ангарской колонии[102] (заголовок); Зимой 2019-го и 2022-го двое мужчин на снегоходах охотились на лосей в Шиловском государственном биологическом заказнике регионального значения <…>. Что характерно, убивцы (прост.) делали это не ради пропитания: часть мяса они перерабатывали в колбасу и продавали[103]; Дoмyшникoв (жарг.) в Улaн-Удэ зacтyкaли нa мecтe пpecтyплeния[104] (заголовок); «Он просто махался (жарг.)»: в Омской области рецидивист зарезал знакомого[105] (заголовок); «Бабки (жарг.) гони, слышь? А то подожгу!» – сплющенная рожа в капроновом чулке замаячила в узком окошке ларька[106]; В Томске под суд отдали адвокатессу, которая обещала отмазать (жарг.) людей от сроков за взятки[107] (заголовок); Госизмена и наркота (жарг.): дело топ-цифровика, экс-директора РАЭК (Российской ассоциации электронных коммуникаций. – Авт.), бывшего члена Общественной палаты РФ[108] (заголовок). Кроме того, подобные лексемы встречаются, например, в публикациях, посвященных политике и спорту: Дебаты стали даже приобретать политическую окраску, мол, подобная заваруха (прост.) стала возможна при покровительстве окружения губернатора. Ситуация с пивзаводом стала напоминать бомбу замедленного действия, и реакция главы региона Владимира Платова последовала незамедлительно[109]; Звездные американские боксеры Райан Гарсия и Девин Хейни выступят на историческом боксерском шоу на Таймс-сквер под названием Fatal Fury: City of the Wolves. <…> Хейни парировал: «Он слез с остарина, он даже звучит уже не так! Голос изменился! Форма ушла! У тебя теперь грудь! Мышцы исчезли, голос исчез. Этого придурка (прост.) больше нет[110]!». Итак, появление сниженной лексики в СМИ может быть обусловлено тематикой публикации.

Сниженная лексика способствует реализации оценочной функции. В. В. Катермина пишет: «Культурные компоненты и ценности цивилизации предстают в свете тех оценок, которые даются им представителями социума в ту или иную эпоху»[111]. С помощью сниженной лексики адресант формирует у адресата, как правило, негативное отношение к тому или иному явлению. Приведем примеры: «Засеря» (вульг. – прост. бранно): в Москве задержан подросток, измазавший фекалиями дверь Екатерины Мизулиной[112] (заголовок); По данным ведомства, медики прибыли на вызов к многоквартирному дому. Возле подъезда они застали лежачим 41-летнего мужчину. Даже беглый осмотр показал, что горожанин нетрезв. Когда ему начали оказывать помощь, пьянчуга (прост.) ушел в агрессию: стал материть медиков и размахивать руками[113]; «Группа отморозков (жарг.) держит в страхе микрорайон Россинского и окрестности. Озверевшие молодые люди нападают на прохожих и избивают их», – говорится в сообщении[114]. Негативный характер экспрессии в подобных лексемах определяется оценочной производящей основой (засеря, пьянчуга, отморозки) и словесным окружением (задержан, материть, размахивать руками, держат в страхе, озверевшие).