Владимир Бабушкин – Борей. Книга 3. Искины (страница 14)

– Черт подери, не помогло! Ну не смогла я! Слушай, Хайм, скажи своим оболтусам, пусть пилят дерево! Если кого-то из призраков завалит, то точно уже не поднимется! – вновь с наивным выражением лица посоветовал Второй.

– Ты уверен? – взволнованно поинтересовался Первый.

– Нет, конечно, но попробовать стоит! – оправдался Второй, с прищуром рассматривая приближающиеся мишени взглядом бывалого охотника.

– Хайм, не слушай этих двух придурков! У тебя гранаты есть? – выпал из задумчивости Третий с мелькнувшей в глазах гениальной идеей.

– Какие гранаты? Я не знаю, что это такое? – испуганно удивился бандит.

– Блин, ну как так? Ни гранат, ни пулемета, ни даже захудалого огнемета у тебя нет? Как ты собирался воевать с миражами? – обреченным голосом заключил Третий. – Ладно, Алены, пошли отсюда! Эти парни сами виноваты! Приперлись в лес неподготовленными. Через час вернемся, соберем все ценное, что от них останется после того, как их съедят эти живоглоты.

Три домушника, пригнувшись, бросились друг за другом в сторону, а Хаим с ужасом и каким-то удивлением смотрел им в спину. Призраки приближались, а он уже не знал, что делать! Но замыкающий этих дезертиров вдруг остановился и, повернувшись к нему, громко посоветовал:

– Так и быть, Хайм, дам тебе подсказку по старой дружбе! Вон видишь нукеров Соломона на дороге? Беги к ним, пока призраки будут жрать твоих недоумков, может, успеешь добежать! К монахам приведения точно не сунутся! Удачи, и будь осторожней – не поскользнись на своих экскрементах!

Глава 6. Фернан Макон

Фернан Макон бежал по лесу к замку Армана де Руссе. Мальчик немного расстроился, когда узнал, что граф решил переехать из гостиницы и теперь ему придется добираться до него каждый день на окраину города. Но отказываться от такого внезапно свалившегося заработка парень не собирался. Десять серебряных монет для его матери стали поистине счастливым подарком судьбы. Два экю, полученные от командира и баронета Антуана, юный разведчик даже припрятал для того, чтобы сделать подарок своей матери и младшей сестре. Еще месяца три назад у них была полноценная семья. Мама, тогда уже больше года как, устроившись посудомойкой в особняке барона Стефана де Эрвье, постепенно помогая по кухне, наконец, проявила свой кулинарный талант и стала полноценной поварихой в поместье. Это было серьезное повышение дохода для их небогатой семьи, но молодая женщина сумела дополнительно продвинуть своего мужа конюхом у этих вполне добродушных хозяев. Отец Фернана, работающий до этого кучером в местном каретном дворе, наконец, получил гарантированно стабильный заработок, не зависящий от сезона и количества клиентов. Фернан, обладая любознательными и бескорыстными чертами характера, частенько бегал к отцу в конюшню и старался оказывать ему посильную помощь. Хозяева, после пары вопросов, перестали обращать на него внимание и порой даже не замечали его прогулок с ведрами и мешками по территории усадьбы. Зато мальчик с любопытством и осторожностью подглядывал за другим и совершенно не знакомым ему миром и бытом аристократов. Основным объектом восхищения и поклонения для юного наблюдателя, естественно, стала молодая девушка – дочь барона. Это юное белокурое создание часто сидело в парковой беседке, читая книгу и попивая при этом чай из фарфоровой чашечки. Но не только внешность поразила в самое сердце этого совсем маленького воздыхателя. Эмоции, проявляемые баронессой при прочтении книги, вызывали у Фернана потаенную зависть. Девушка, а звали ее Элит де Эрвье, очень непосредственно реагировала на содержание прочитанного текста. Она могла внезапно звонко и заразительно засмеяться, или тихонько заплакать, утирая слезы кружевным платочком. Мальчик не умел читать, и эта демонстрация превосходства и пропасти между ними больно кололо в его маленькое сердце. В десять лет влюбиться в восемнадцатилетнюю девушку? Скажете, такое невозможно? А любовь ли это? Конечно, любовь, только влюбленность эта была в сказку и мечту без намека на поцелуи и прочие телесные муки. Все рухнуло три месяца назад. На особняк напали бандиты «Черного ворона». Оказывается, барон заложил усадьбу и продал свои вотчины в предместье для того, чтобы совершить какую-то серьезную покупку. И как это обычно бывает, кто-то не сумел удержать язык за зубами, а может и сделал это специально. Отец тогда задержался в конюшне – нужно было поменять ось в хозяйской карете, а глава семейства очень дорожил хорошим отношением барона. Все, что произошло той злополучной ночью, мальчик узнал только по слухам и сплетням, распространившимися по городу. Но и того, что он услышал, хватило для бессонных ночей и слез от свалившегося на него горя утраты и бессильной жажды мести. Но беда никогда не приходит одна. После безвременной смерти отца и потери работы матери, к ним пару раз заходил местный шериф с расспросами и уточнением деталей. Мать мальчика подозревали в наведении бандитов на семейство аристократов, и только смерть отца смогла слегка обелить Одетту. Но путь в прислугу ей был уже навсегда заказан. Молодая женщина пробовала вначале сдавать жилье, но через пару месяцев от этой затеи пришлось отказаться. Пожилой господин, снявший комнату, начал позволять себе лишнее. Скользкими намеками и приставаниями к хозяйке он вынудил ее разорвать договор найма. Одетта была привлекательна и молода, ей не было еще тридцати лет, но это был не наш двадцать первый век и тем более, этот неприятный тип ей совершенно не нравился. Но жить на что-то нужно было, и Одетта начала подрабатывать стиркой белья, благо во дворе ее дома был колодец. Фернан, глядя на скудный стол, осунувшуюся мать и цыпки на ее руках, быстро повзрослел, почувствовав ответственность над дорогими для него женщинами. Теперь даже на любимую ему раньше рыбалку он ходил как на промысел, а рынок интересовал его только как место возможного разового заработка. Образ красивой и юной баронессы и жгучая ненависть к бандитам оградили его от возможной связи с криминалом. И когда он увидел графа, сидящего на завалинке у входа в гостиницу и выносимые на улицу тела бандитов, он воспылал к этому аристократу искренним чувством восхищения. Этот воин расправился с ненавистной ему мразью, а отрубленные головы не вызвали у него брезгливости и страха, только чувство наконец-то постигшей их заслуженной кары. Арман де Руссе стал для мальчика «рыцарем без страха и упрека» и, наблюдая за ним, он старался по возможности во всем брать с него пример, готовым в любой момент выполнить его поручения. Все эти мысли кружились в его голове, пока он бежал по безлюдной дороге, отражаясь на лице скорбным выражением и периодически возникающей доброй улыбкой. Внезапно расслышанный Фернаном мистический хохот заставил вздрогнуть в испуге и остановиться. Оставаться на открытом пространстве показалось мальчику очень не разумным, и он нырнул в придорожную растительность. Юный диверсант крался вдоль дороги, используя кусты как средство маскировки, когда увидел четыре белесых силуэта, безмятежно вышагивающих по центру колеи. Фернан замер в кустарнике шиповника в полной уверенности, что с дороги его не заметят. Это были какие-то странные паломники. Белые мантии с опущенными капюшонами не могли ввести мальчика в заблуждение, и он подсознательно почувствовал, что прикрытые лица совсем не мешают их обзору. Что и подтвердилось, когда группа шагающих в ногу молчаливых путешественников поравнялась с ним. Замыкающий эту маленькую колонну монах вдруг остановился и повернулся в его сторону:

– Фернан, не прячься! Я знаю, что ты здесь. Запомни мальчик, пока ты работаешь на графа, в этом лесу тебе ничего не угрожает! Даже волки в этом лесу – твои друзья! Ты долго бежал, вот возьми мой подарок, – и монах поставил у обочины алюминиевую фляжку. – Подожди здесь, скоро граф появится на этой дороге, и ты можешь доехать вместе с ним. Он обязательно тебя подберет, а пока отдыхай.

Обнаруженный монахами юный пионер от первых слов испуганно сжался, но дальнейшие добрые слова успокоили его. Однако выходить на обозрение он не решился, зыбкая надежда на защиту кустарника оставляла за ним свободу маневра. Паломник не стал задерживаться и, развернувшись, ускоренным шагом догнал своих товарищей. Когда путники скрылись за поворотом, Фернан выпрямился во весь рост и подошел к подарку. Фляжка была очень красивой и притягивала взгляд своим серебристым блеском. На выгнутой внешней поверхности тиснением была выполнена монограмма в виде трех букв «РУС» в окружении лаврового плетения. Мальчик попробовал сорвать пробку, но у него ничего не получилось. Но он был умным и любознательным подростком и быстро догадался о принципе винтового соединения. Этот простой способ закупорки сосудов еще больше порадовал счастливого обладателя неизвестного окружающим устройства. Пробка была на стальной цепочке, и когда он склонился, чтобы понюхать содержимое, она приятно звякнула об корпус сосуда. В нос ему ударил острый запах лимона, усиленный высвобождаемым углекислым газом. Лимонад понравился мальчику с первого глотка, и он с наслаждением стал гасить вдруг ставшую нетерпимой жажду. Однако мальчик уже привык, что все очень вкусное нельзя есть в одиночку и память о доброй и наивной сестренке вовремя остановила его от полного уничтожения содержимого этой волшебной фляжки. В предвкушении от того, как обрадуется его неугомонная пигалица, он с улыбкой уселся на обочину дороги. На фляжке имелась кожаная петля для крепления на поясе, и Фернан, поняв назначение этого ремешка, повесил ее на положенное место. Монах его не обманул и минут через пятнадцать мальчик услышал топот копыт, шорох от колес и характерный скрип подвески кареты. Из-за поворота показался знакомый экипаж графа. Карета остановилась напротив юного пилигрима, дверца ее открылась, и Фернан увидел улыбающееся лицо Армана.