Владимир Бабушкин – Борей. Книга 2. Граф (страница 6)

– Так свинью или подсвинка?

– Какая разница, ну пусть будет подсвинок, – безразлично, словно моя судьба уже решена, ответил парень.

– Это упрощает задачу, все-таки свинья тяжеловата для моего четвероногого друга. Готовь костер и вертел, – и уже обращаясь к собаке: – Нэд, найди подсвинка и неси его сюда.

Пес поднялся, удивленно навострил уши и внимательно взглянул мне в глаза. Выслушав приказ, он бросился в чащу леса и через секунду исчез в растительности. После того, как Жак отвернулся от меня и направился к своим компаньонам, я, подхватив с земли тетерева, пошел к фургону.

– Так, молодежь, подъем, пора готовить обед, – несколько раз стукнув по борту фургона, негромко позвал я. Внутри что-то зашелестело и послышался характерный звук семенящих лаптей. Первым из фургона выпрыгнул заспанный Вивьен, потянувшись, он замер, преданно пожирая меня глазами в ожидании указаний.

– Так, юноша, твоя задача нарубить и собрать дрова для костра. Вопросы есть? – говоря это, я открыл снаружи крышку рундука с инструментом и протянул мальчику небольшой топорик. – Смотри осторожней, не отруби себе что-нибудь из нужного.

Мальчик схватил топор, утвердительно мотнул своей кудрявой головой и опрометью бросился в лес. Будем надеяться, что парень рукастый, все же из крестьянской семьи. Осталось дождаться появления на сцене юной жертвы программного обеспечения. На какое-то мгновение копошение внутри фургона стихло, и раздался негромкий заунывный вой со всхлипыванием. Ну, вот и началось.

– Что случилось, Айрин? Кто тебя обидел? – словно ничего не понимая, спросил я, заглянув под задний полог фургона. Ребенок, склонившись, сидел на сундуке, закрыв ладонями лицо. На мой вопрос она опустила руки и посмотрела на меня мокрыми от слез глазами.

– Что с моими волосами? Дедушка, зачем ты меня обкромсал? – шмыгая уже успевшим покраснеть носиком, взвыла она. Как по мне, так ситуация ничего кроме смеха не вызывала, однако взглянув ей в глаза, я ощутил укол совести.

– Так, прекрати свои рыдания и взгляни на улицу.

Айрин мгновенно замолчала и удивленно выглянула из фургона.

– Ты видишь очередь из женихов и сватов?

– Нет, – ничего еще не понимая, ответил ребенок.

– Ты не поверишь, и я не вижу! – как можно жёстче сказал я, глядя ей в глаза. – Как прикажешь было тебя лечить и бинтовать? Через три дня сниму повязку, и у тебя не останется даже шрама от ожога, а через полгода волосы отрастут до приемлемой длины. Или ты рассчитываешь выскочить замуж раньше? Ты прикоснись к щеке. Чувствуешь боль?

– Нет, ничего не болит, – куда делась бывшая обречённость, глаза сияли от восторга и удивления. – Ты, правда, меня вылечишь, дедушка?

– Запомни, Сулейман ибн Дауд всегда выполняет свои обещания, – назидательно сказал я, подняв указательный палец вверх и заканчивая фразу доброй улыбкой. – А теперь, горемыка, если повода для слез больше нет, надевай платок, хватай тетерева и дуй к реке чистить и потрошить. У меня уже в животе урчит. Навязались на мою голову. Посмотрим, что вы за помощники.

Айрин мгновенно подвязала платок, выхватила у меня из рук тетерева и бросилась к реке.

– Стой, торопыга, а нож? Чем потрошить будешь? – вынув из ножен охотничий резак, я протянул его мгновенно вернувшейся девочке. – Смотри только осторожней, он очень острый.

Тем временем Жак, не успевший далеко отойти, развернулся и с интересом рассматривал происходящее пред ним действо. Когда дети разбежались по поручениям, он вновь подошел ко мне.

– Кто это? Оказывается, я действительно многого не видел.

– Да так, племянница с племянником, забрал под свою опеку. Теперь они сироты и кроме меня у них больше никого нет.

– Подожди, а не они ли ковыляли по дороге, когда я догонял карету?

– Скорее всего.

– А как такое возможно, если ты, как говоришь, жил за тридевять земель, а твои родственники, оказывается, проживают у нас в баронстве. Я про таких, как ты, иноземцев, слышу в первый раз.

– Ты не поверишь, Жак, но все люди на земле знакомы между собой по правилу пяти рукопожатий, ну или знакомств – зависит от культуры общения.

– Что такое рукопожатие?

– У меня на родине при знакомстве люди пожимают друг другу правую руку.

– Понятно и очень интересно. То есть, ты хочешь сказать, что даже самый захудалый сеятель через пять встреч знаком с королем?

– Безусловно, и это легко доказать. В деревне все знают старосту, староста знает барона, барон знает графа и герцога, ну а граф и герцог точно знаком с королем. Итого получается всего четыре рукопожатия или знакомства. Так и по остальным частным случаям, уж поверь мне, это аксиома.

– Интересная теория, как тебя там по имени?

– Называй меня просто Соломоном.

– Хорошо, Соломон, на этот раз постараюсь запомнить, но и ты не забудь про свое обещание, время идет, – с этими словами дворянин развернулся и направился к своим товарищам. Видимо, делиться новостью и давать распоряжения по организации костра. Главное, что теория о пяти рукопожатиях увела на задний план подозрения о моих родственных связях. Мне, конечно, безразлично, но пусть знает, что дети под моей защитой. Насколько я знаком с местными обычаями, крестьяне здесь не имели, практически, никаких прав. Тем временем охапка хвороста и дров начала постепенно расти. Вивьен, по-хозяйски засунув за пояс топор, носился как ужаленный между кучей дров и лесом, периодически преданно поглядывая в мою сторону, ожидая похвалы.

– Молодец, мой юный инквизитор, но пока хватит, или ты, Вивьен, решил прорубить просеку для торгового тракта? Давай, разводи костер, а я пойду за водой, – установив треногу и подвесив казанок, я, прихватив кожаный бурдюк, отправился к берегу реки. Из глубины леса раздался визг свиньи, резко прервавшийся на самой высокой ноте.

– По голосу Ниф-Ниф, не иначе, – шепотом прокомментировал я услышанное. Мы переглянулись с Жаком и я, утвердительно кивнув, продолжил движение. Кучер, которому было поручено приготовление будущего жаркого, явно ускорился. Минут через пять на поляне появился Нэд, как заправский волк, ухватил подсвинка за горло и, взвалив его себе на спину, выбежал на поляну из скрывающей его растительности. Сбросив ношу у готовящегося костра, он призывно гавкнул на кучера и посеменил в нашу сторону. Договор я выполнил. Повар тем временем бросился к свинье и начал резать ей горло для слива крови. Дальнейшее меня уже не касается, я поклонился Жаку и протянул руки в дарственном жесте. Заполнив бурдюк водой и дождавшись, когда Айрин закончит с тетеревом, мы вдвоем направились к фургону, при этом краем глаза я наблюдал, как девочка просто светится от счастья. Она несколько раз проводила по щеке тыльной стороной ладони, словно поправляя косынку. Только я понимал, что она, не веря в случившееся, каждый раз проверяет свои ощущения. Пожалуй, ради этого мне следовало здесь появиться. Будь, что будет, но детей этих я точно не брошу. Выдвинув из-под днища фургона закрепленный там, на рельсах, стол, я начал выкладывать на него необходимые для готовки овощи. Появление картофеля вызвало удивление у маленькой хозяйки. Пришлось провести мастер класс по чистке корнеплода. Вот еще удивительная особенность местной цивилизации. Весь набор овощей, злаков и фруктов присутствовал на местном столе, причем, явно селекционного качества. Мой доставленный набор колониста по некоторым позициям уступал местным образцам. Даже тропические фрукты, хоть и не во всем разнообразии и большом дефиците, но присутствовали на местном рынке. А вот картофель отсутствовал как понятие. Сам я, тем временем, занялся морковью и луком. Когда казанок нагрелся на костре, я плеснул в него немного оливкового масла. Появление кувшинчика с запашистым маслом вызвало у Айрин очередную порцию удивления. В казанке зашипели обжариваемые порезанные овощи. Отрубив у птицы ноги и крылья, обтерев их солью и специями, я поместил их в казанок. Эти продукты дети будут употреблять отдельно. По поляне поплыл пряный запах. Появление на столе туесков с солью и специями вызвало у детей шок.

– Ничего, ребятишки, мы с вами еще плов приготовим, там вы точно себе пальчики оближете.

Наконец крылышки и ножки обжарились, и я выложил их равными частями на две тарелки. Казанок залил водой и бросил в него порубленную и подкопченную на костре тушку тетерева. В котел я залил полстакана имеющегося в запасах клюквенного сока. Тушил все это содержимое котла на медленном огне. В бульон также я добавил собранную по случаю Вивьеном свежую чернику. Загрузив в казанок нарезанный картофель, специи и вермишель и посолив по вкусу похлебку, я начал сервировать стол, объясняя Айрин, что где находится.

– Запомните, для всех окружающих вы мои любимые племянники, так что отныне вы называете меня дядя Соломон. Ясно?

– Ясно. А зачем?

– Я решил взять над вами опекунство, и теперь вы оба находитесь под моей защитой. Защита, конечно, не Бог весть какая, но все-таки. Согласны?

Айрин вопросительно посмотрела на брата, который в ответ начал кивать головой, словно китайский болванчик.

– Конечно, – радостно воскликнула девчушка. – Спаси тебя Бог, дедушка. Мы уж отработаем.

– Еще раз повторяю для бестолковых племянников – не дедушка, а дядя Соломон. Повтори.

– Хорошо, дядя Соломон.