Владимир Бабушкин – Борей. Книга 2. Граф (страница 11)

– Дядя, меня кто-то укусил. Очень больно! – жалобно сказало это маленькое невезучее чудо.

Из-за спины ребенка вышел Нэд, зажимая в зубах извивающуюся змею. На поляне тем временем зрителей прибавилось. Что отрадно, все молодые люди выбежали из темноты с оголенными шпагами. Изабель и Лилу появились чуть позже, ссутулившись и укутавшись шерстяными шалями. Я подошел к Айрин и присев, начал рассматривать рану на лодыжке. По внешним признакам это был змеиный укус. Поднявшись, я осветил зажатую в зубах собаки гадину. Извивающееся создание было покрыто красными ромбическими узорами.

– Мамба! – испуганно вскликнула Изабель и обратила жалостливый взгляд сначала на Айрин, а потом на меня.

– Нэд, прикончи эту тварь! – услышав команду, пес с хрустом сжал челюсти и выпустил на землю агонизирующее создание. Название змеи прозвучало для Айрин, как приговор.

– Дедушка, я умру? – испуганно прошептала она, не обращая внимания на прозвучавшую оговорку.

– Должен тебя расстроить, моя дорогая. Мы все умрем когда-то, – зло рыкнул я. – А пока бегом в фургон!

Айрин, сделала пару шагов в направлении нашего пристанища и начала плавно заваливаться. Я тут же подхватил ее с земли на руки.

– Дамы и господа, приношу извинения за беспокойство, но дальше мы сами, – как можно вежливее сказал я, занося племянницу в фургон. – Абу, дружок, тащи эту дохлую мамбу сюда.

– Сожалею, Соломон, но ей уже не помочь, ей к несчастью осталось не более получаса, – констатировала Изабель.

– Баронесса, в этом ребенке течет кровь царя Дауда. Для нее эта ваша мамба, как укус комара, почешется и пройдет. Тем более, я не собираюсь завтра чистить за нее картошку, – сказал я это, чтобы легализовать применение антидота.

– Вряд ли, ей уже не помочь, но я буду молиться за ее невинную душу, – с грустью произнесла Изабель.

– Благодарю за сочувствие, госпожа, а пока прошу меня извинить, мне нужно уложить племянницу отдыхать, – кивнув баронессе, я запрыгнул в фургон и уложил девочку на свой спальник. Прикрыв наружный полог фургона, я зажег летучую мышь. Айрин была в сознании. Абу уже выдавил яд из клыков гадюки в специальную колбу.

– Дедушка, когда я умру, забери к себе моего братика, не бросай его, – племянница смотрела на меня с надеждой.

– На кой черт мне этот мохнатый и трухлявый пень? – в гамаке над нами послышались рыдания Вивьена.

– Какой пень? – смогла удивиться Айрин.

– Какой, какой, когда ты умрешь, ему, наверное, будет лет восемьдесят или девяносто! Вот и скажи, для чего мне нужен старый лысый и горбатый старик? – говорил я это уверенно и спокойно, хотя внутри меня все содрогалось от страха. Рыдания наверху затихли, мальчик навострил уши, ловя каждое слово. Загрузив в анализатор приготовленную колбу, я выбрал режим «антидот» и запустил программу. Прошло не более минуты, когда лючок прибора открылся и вывалил на крышку ампулу-шприц зеленого цвета. Все манипуляции с прибором я проводил, незаметно прикрыв спиной все происходящее.

– Так, лежи спокойно, сейчас в ногу тебя укусит маленький комарик, это будет немного болезненно, – судя по молчанию, Айрин потеряла сознание. Выдавив половину тюбика в ногу, а вторую половину в плечо, я пересел на сундук напротив и устало откинулся на борт фургона. Пожалуй, я все сделал правильно, с реаниматором и его режимом диагностики можно было не успеть. Осталось только ждать. Просидев так минут двадцать, я приподнялся и приложил руку ко лбу пострадавшей. Лоб был мокрым, но прохладным. Все обошлось. Айрин от прикосновения открыла глаза.

– Дедушка, а умирать больно?

– Не знаю, не пробовал, лет через девяносто расскажу, но, наверное, нет, – усаживаясь на место и с облегчением запрокинув голову, вздохнул я.

– И мне сейчас не больно, – прошептала Айрин, а в гамаке послышалось мышиная возня и сопение.

– Изабель сказала, что от укуса мамбы умирают в течение получаса, а ты уже час выносишь мне мозг, – поднимаясь, сказал я, и добавил уже назидательным тоном. – Ладно, лежи уже здесь, а я пошел на твое место. Завтра, как встанете, Вивьен разводит костер, а ты, симулянтка, чистишь картошку. Я прогуляюсь на ночь и через полчаса вернусь. Чтобы оба спали к тому времени. Абу, проконтролируй.

В гамаке послышался сдавленный смех мальчика, цоканье и писк обезьянки. Спелись уже два друга. Подхватив мертвую змею, я выпрыгнул из фургона и направился к берегу, в то место, куда должен прибыть заказанный контейнер. На берегу я увидел темный силуэт металлического ящика.

– Привет, Борей, все отправил?

«Имей совесть, ты ничего конкретного не заказывал. Если чего-то не хватит на сегодня, то это твои проблемы. Я укомплектовал фургон с учетом расхода, ну и одежку с лакомством для детей. Там еще тетради, книги, перья, чернила, ну и так по мелочи. В посылке рюкзак с одеждой для твоих подопечных и две сумки с продуктами .Мороженое не забудь выложить в холодильник, бестолочь» – в голове это звучало с покровительственным тоном.

– Нагрузил, как баржу утюгами. Поближе не мог приземлить? – проворчал я, выгружая содержимое посылки.

« Может еще и в фургон залететь? А если серьезно, то не мог, у вас там, в лагере, все под впечатлением и не все спят. Кстати, хвалю твою оперативность, все сделал быстро и правильно. Молодец, дружок, возьми с контейнера пирожок».

– Тебе смешки, а у меня от страха чуть нижний клапан не открылся.

«Да не смеюсь я, а подбадриваю, чтобы ты не расслаблялся. Ладно, топай отдыхать, тебе сегодня досталось, мама не горюй».

Я забросил рюкзак за спину, подхватил два саквояжа и не торопясь пошел к фургону. Из кустов выглянула и исчезла сосредоточенная морда Нэда, его внимательные глаза отразились в лунном свете красноватым отливом. Охраняет, как нянька, настоящий друг человека. Когда я подошел к фургону, пес уже лежал под ним, сложив голову на передние лапы и спокойно смотрел в сторону шатра. Осторожно, стараясь не шуметь, я заглянул в заднюю часть нашего мобильного жилища, прислушался к мерному дыханию детей и, услышав чирикание Абу, аккуратно и без шума положил мешок внутри у наружного борта. Стол, как и ранее, стоял притороченным к борту фургона, я водрузил на него обе сумки и, открывая по очереди, распределил все продукты и предметы по своим местам во встроенных ячейках повозки. Крадучись, словно вор, я залез в свою часть фургона, разделся и тихонько проникнул в душевую кабину. Меня, конечно, немного мучила совесть от того, что мои спутники не могут позволить себе это удовольствие, но здесь такого нет ни у кого. Стоя под струями теплой воды, я вновь ощутил себя в гармонии с цивилизацией. Все, что находилось за стенками душевой кабины, с водой убежало в сливное отверстие. Я ощущал себя на космическом корабле, или на худой конец, в жилой зоне своей пещеры. Когда я посвежевшим вышел из маленького помещения, на меня на мгновение нахлынула тоска от созерцания убогости интерьера, но представив лица двух своих воспитанников, я с улыбкой полез в свое подвесное ложе. Вырубился я мгновенно и проспал до утра без всяких сновидений. Этой ночью меня не мучили кошмары о террористах на корабле, платиновой блондинке и изуродованных трупах в переходах технической палубы. Разбудил меня стук топора и позвякивание посуды. «Работайте негры, солнце еще высоко!» – без злобы вспомнил я эту хохму и, потянувшись, выпрыгнул из гамака. Теперь физзарядка. Рубаха, штаны, сапоги, две завернутые в холщовую тряпицу сабли, и вот я во всей красе выпрыгнул из фургона, с удовольствием осматривая открывшийся пейзаж и щурясь на яркое утреннее солнце.

– Привет, молодёжь, как прошла ночь, кошмары не снились? А то я когда увидел тебя Айрин выходящей из кустов, подумал, что это налоговая инспекция или ревизор ЖКХ пришли! – весело спросил я, оглядывая суетящихся нечаянных родственников.

– Все хорошо, дядя Соломон. Вот готовим завтрак, через час, наверное, будет готов, – почему-то потупившись, ответила за всех Айрин.

– Ну вот, дядя, а то все дедушка, да дедушка. Ох, чувствую, намучаюсь я с вами, никакой конспирации, – подмигнул я покрасневшей девочке. – Я пошел на берег размяться, а вы пока хозяйничайте по кухне. Вивьен, я возьму у тебя эти четыре жерди?

– Конечно, дядя, я еще принесу, – гордо сказал мальчик, краем глаза стрельнув в сторону смутившейся сестры. Подхватив подмышку выбранную вязанку, я спокойно пошел к реке, к ранее примеченному песчаному мыску, образованному речным плесом. Шагая по песчаному берегу, я негромко напевал зацепившийся в сознание мотив.

Вдох глубокий, руки шире, не спешите, три-четыре!…

Положив сверток с холодным оружием на землю, я воткнул четыре шеста в землю на четыре стороны света, на расстоянии пяти-шести метров друг от друга. Встав посредине организованной площадки, я начал имперский комплекс разминочных упражнений.

Тем временем Изабель, увидев движущиеся фигурки у фургона, подошла к суетящимся детям. В немом изумлении она разглядывала спокойно чистящую картофель девочку.

– Доброе утро, Айрин, как ты себя чувствуешь? – нейтральным голосом спросила баронесса.

– Доброе утро и тебе, госпожа. Спаси Бог, чувствую себя хорошо, только вот нога чешется, – словно подтверждая сказанное, она, продолжая чистить корнеплоды, бесхитростно, стоя на больной ноге, потерла пяткой укушенное место, скорчив при этом кислую гримаску.