Владимир Бабушкин – Борей. Книга 1. Дятел (страница 5)
Я уже успокоился. Ситуация не была настолько смертельной – часа три на каждый экспонат и с помощью очистителей и растворителя можно все вернуть на первоначальные показатели. Но это если вовремя заметить, страшно подумать что было бы, если бы прозвучала тревога и понадобилось высаживаться на планету, или на абордаж для выполнения задания.
– Вот что, други мои! Сейчас хозяйственный дроид принесет химию, ветошь и щетки и вы дружно под руководством ремонтного дроида будете исправлять свои огрехи! Красота требует жертв! Зато я знаю теперь, на что мы потратим вашу премию! И мой вам совет – учите матчасть! Самое главное, на всю жизнь запомните первую строку любого наставления: «Что, сломал, придурок? Теперь решил инструкцию почитать?». Чистку и регулировку заканчивать при восстановлении не менее восьмидесяти процентов ресурса! Вопросы есть? Вопросов нет! И прошу соблюдать меры безопасности! Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из вас пополнил очередную комичную историю с ключевой фразой в конце: «Ну, до реаниматора донести, конечно же, не успели». Сержант, командуй! Мои механизмы пусть очистит ремонтный дроид, надеюсь, ты понимаешь, что моей вины здесь нет?
– Никак нет! Так точно! В общем, я понял вас, господин младлей, и все сделаю, – заплутал с ответом Ковалев. – Взвод, слушай мою команду! Бегом в расположение переодеваться в комбинезоны, с собой иметь маски, респираторы! Выполнять!
Когда бойцы сорвались с места, Ковалев поставил задачу ремонтному и хозяйственному дронам по организации покрасочной камеры, вентиляции и материальному обеспечению. У меня немного отлегло от сердца, Ковалев оказался хорошим организатором. Не все так плохо, сработаемся! Через полчаса я уже наблюдал, как он ставит задачу серебристым «слоникам» в комбинезонах типа балахона с пластиковым забралом, а дроиды раскладывают инвентарь и закрывают прозрачной пленкой решетки. Процесс пошел! А вот и старлей Балабин Юрий Сергеевич собственной персоной! Отведенных для лечения четырех часов хватило для приведения его к нормальному внешнему виду. Свеженький, побритый и подстриженный офицер со здоровым румянцем на щеках смотрел на меня удивленными глазами.
– Ты кто, младлей? – спросил бывший командир взвода, приблизившись ко мне и бросая удивленный взгляд то на меня, то на творившиеся события у хранилища техники.
– Разрешите представиться, младший лейтенант Смирнов Андрей Михайлович! Назначен на должность командира третьего разведывательного взвода, приступил к исполнению своих обязанностей! – встав по стойке смирно и приложив руку к повседневному берету, доложил я.
– Сменщик, значит, ну наконец-то! А что они делают? – кивнул Балабин головой в сторону суетящихся бойцов.
– Проводят регламентные работы по восстановлению технического ресурса вооружения и техники, – буднично ответил я, стараясь не усугублять ситуацию.
– Это что, они собираются смывать краску? Ты в своем уме, завтра … – он не успел закончить фразу, как появилось новое действующее лицо. Я не заметил, как к нам чуть ли не бежал, уже знакомый мне на погрузке, капитан.
– Что здесь происходит? Балабин, что собираются делать твои десантники? Они что, собираются испортить внешний вид техники? Ты зачем дал такую команду? Немедленно прекрати! – с возмущенным видом Скворцов громогласно сыпал вопросами.
– Это не я дал такую команду, господин старший инженер! Это новый командир взвода распорядился! – со злорадной улыбкой, указав обеими ладонями в мою сторону, ответил старлей.
– Что-о-о? Ты, младлей, белены объелся? Господи, и откуда берутся такие идиоты? Еще и пары часов не прошло, как ты стал командиром взвода и еще даже не принял матчасть, а уже дуркуешь в подразделении! Сейчас же дай команду – «отставить»! – разъяренно закричал инженер. На терминаторах уже были видны потеки от смываемой краски и внешний вид их просто неузнаваемо исказился.
– Сержант, прекратить работы и построить взвод! – крикнул я своему заместителю и уже спокойно обратился к Скворцову. – Господин капитан, прошу вас, держите себя в руках и послушайте меня…
– Я не собираюсь слушать лепет всяких кретинов! Завтра сюда прибудет командирующий сектором, и он обязательно будет смотреть технику десантной роты! Ты понимаешь, придурок, чьи погоны полетят после твоего самоуправства? – из его рта чуть не повалила пена.
– Господин капитан, еще раз прошу вас успокоиться и прекратить оскорблять меня перед подчиненными. Для проведения указанных работ есть обоснованные причины. Прошу, выслушать меня…, – попытался в очередной раз урезонить я старшего по званию.
– Сопляк! Я не собираюсь слушать твой бред! – с искаженным злобой лицом продолжил инженер. – Искин, прими устный рапорт на имя командира крейсера! Младлей Смирнов своими действиями пытался сорвать предстоящий смотр техники и вооружения!
Одно приятно, мою фамилию этот самодур запомнил. Правда, чувствую, что приятного в этом мало. Сразу к месту вспомнился анекдот: «Звонок в офис «Здорово, старый плавучий чемодан!» – «А вы знаете, с кем разговариваете?» – «Нет!» – «Это начальник «старого плавучего чемодана»! – «А вы знаете, с кем разговариваете?» – «Нет!» – «Вот и хорошо!»
– Принято, входящий двести тринадцать! По какому коду? – раздался металлический голос в динамиках.
– Пусть будет по зеленому! – равнодушно ответил Скворцов. Это значило, что рапорт будет подан в текущем порядке. Я просто почувствовал, как краснею от обиды и стыда. Мои подчиненные, сняв маски, стояли и с испугом и удивлением наблюдали за происходящим скандалом. Отрадно, что злорадства и улыбок на их лицах в отличие от физиономии Балабина не было. Всякому терпению приходит конец, и я тоже не железный Феликс!
– Искин, прошу принять рапорт по красному коду! Капитан Скворцов Михаил Андреевич своим приказом подрывает боевую готовность третьего десантного взвода! К рапорту прошу приобщить видеофайл с проверкой боевого ресурса терминатора и спайдера. И прошу принять заявление на недопустимость оскорбления младшего по званию! – со злостью выдал я накопившееся возмущение. Оба офицера замерли, вытянув свои лица.
– Принято, входящий двести семнадцать «Р» – прозвучал равнодушный голос синтезатора речи. Все присутствующие застыли в ожидании решения командира. На рассмотрение рапорта отводилось не более десяти минут.
– Резолюция командира: «Инженеру техники и вооружения, капитану Скворцову вынести взыскание «о неполном служебном соответствии». Материалы видеофайла с разговором подать в суд офицерской чести», – вновь активировались динамики монотонной речью. – Капитану Скворцову Михаилу Андреевичу через час прибыть к заместителю командира по технике!
Теперь пришла очередь краснеть старшему инженеру. Он надувал щеки от возмущения, но я увидел в его глазах страх от быстрой расправы. Скворцов опешил и не знал, что сказать.
– Оля, пойдешь в расстрельную команду? – не слишком громко, но так чтобы услышали все, радостно сказала эта уже знакомая мне черноглазая юмористка.
– С превеликим удовольствием! – казалось, рыженькая Свистунова, испытывающая пред этим терминатора, вложила в слова всю свою обиду на сложившуюся несправедливость. Я повернулся лицом к бойцам и укоризненно покачал головой. Довольные улыбки сразу слетели с лиц моих бойцов.
– Разговорчики в строю! Родионова, ты опять напрашиваешься? – громко одернул Ковалев своих подчиненных. Чернявая хохмачка состроила умильную невинную мордочку. Я сам еле сдержал набегающую улыбку.
– Господин капитан, разрешите продолжить регламентные работы? – козырнул я инженеру.
– Разрешаю! – буркнул Скворцов и, резко развернувшись, пошел в сторону выхода из ангара. Я повернулся и утвердительно кивнул своему заму.
– Взвод, вольно, разойдись! Продолжить выполнение задачи! – прозвучала в ответ на мой жест команда замкомвзвода.
– Боже, как я люблю свою профессию! Мыть, стирать, гладить – все, как дома! – под общий смех пропела эта неугомонная брюнетка. – Господин младлей, а можно организовать музыку?
– Отчего же нельзя? Пожалуйста, только оставьте приоритет на тревожное оповещение! – с равнодушной миной разрешил я использовать музыкальный центр. – Прошу только не включать колыбельную!
Постояв еще минуту, наблюдая за действиями подчиненных, мы с Балабиным развернулись и пошли в канцелярию. Нечего стоять над душой, когда задачи распределены, и каждый знает свой маневр. Сидя во главе стола на теперь уже законном своем месте, я в задумчивости вертел в руках свой раритетный талисман. Царская медная копейка 1830 года перекатывалась между пальцами, исчезала и вновь появлялась в той или иной ладони. Эти манипуляции были для меня сродни тому, как если бы человек, например, в задумчивости начинал чесать себе затылок или кончик носа. А мысли мои крутились вокруг предстоящего завтра смотра техники. Как не вовремя возникла необходимость этого аврала! Но я для себя однозначно решил, что лучше я получу нагоняй за внешний вид техники, чем за ее неисправность. Что-то опять крутилось на задворках моего сознания, но я еще не мог поймать эту ускользающую мысль. Балабин, не отрываясь, с интересом смотрел за моим нехитрым фокусом и я, случайно взглянув на него и проследив за взглядом, спрятал монету в карман.