Владимир Бабушкин – Борей. Книга 1. Дятел (страница 4)

– Кто красил технику? – стараясь не сорвать голос на крик, спросил я Ковалева. Мне нестерпимо захотелось бежать в оружейную комнату за пистолетом, чтобы застрелиться самому или перестрелять этих бестолочей. Если сейчас будет тревога, то через час я буду стоять у неоштукатуренной стены с сорванными погонами.

– Хозяйственный дроид, – прочитав неладное в моем взгляде, испуганно ответил этот пожилой человек. Как не странно, это меня немного успокоило.

– А почему не ремонтный? – уже равнодушно спросил я.

– У ремонтного по технологической карте на покраску экзоскелета уходит два часа, одного терминатора четыре часа, а на спайдер целых шесть. Хозяйственный же покрасил за сутки всю технику. Так распорядился командир взвода перед смотром. Мы, кстати, заняли первое место в роте, и нам даже обещали премию в конце месяца, – еще не понимая сути проблемы, похвастал мой заместитель. Это была явная подстава! Командир, понятное дело, пьянствовал и на все дела положил прибор, но не может быть такого, что остальные не знали этих элементарных вещей. Тем более, насколько я видел, в других взводах такого блеска не наблюдалось. Наверное, нужно пояснить состав техники взвода. Три отделения, в каждом из которых на вооружении стоит терминатор – как основная огневая единица. Безголовый двухметровый робот с маленькой сферической башенкой, имеющей сплошную прорезь по периметру, защищенную отливающим желтизной, бронированным стеклом. Внутри башни расположен визор и сенсоры, позволяющие осуществлять круговой обзор местности. Две спаренных роторных пушки на локтевых суставах и вся эта махина полностью защищены композитной броней. К не менее внушительному оружию отделения можно отнести двух спайдеров. Один «паук» для командира отделения, другой для бойца, так называемого спайдербоя. Остальные бойцы, в случае тревоги, снаряжаются в экзоскелеты – пулеметчик, гранатометчик и два десантника. Кроме того, в каждом отделении имеется два антропоморфных дроида. Вот и весь состав! Хотя нет, еще во взводе есть санинструктор, оператор БПЛА и каптенармус. Эти бойцы в бою снаряжены только бронекостюмами.

– Конец занятиям! Стройте взвод и пошлите кого-нибудь за тактическими шлемами. Пусть принесут по одному для десантника, терминатора и спайдера, – устало закончил я беседу с разочаровавшим меня сержантом.

Взвод выстроился передо мной в две шеренги, и я пошел вдоль строя, рассматривая своих подчиненных. Все они были явно утомлены сегодняшней тренировкой. Девушки стояли с раскрасневшимися лицами, а у некоторых парней из-под беретов сверкали потом мокрые волосы. При этом, они старались изобразить из себя истуканов, смотрящих прямо перед собой и, не обращая на меня внимания. Это или равнодушие, или махровый протест, третьего не дано. Я ждал, когда принесут три разновидности тактического шлема.

– Операторы терминаторов, выйти из строя! – скомандовал я и увидел, как из рядов вышагнули три женские фигурки. Все три представительницы прекрасного пола не просто отличались друг от друга – они обладали совершенно разной внешностью и, как я потом узнал, характером. Самая высокая обладательница рыжих волос с голубыми глазами выглядела учительницей немецкого языка. Жесткие по ощущениям и на вид кудрявые волосы, собранные в тугую короткую прическу под беретом, открывали небольшие ушки. Ровные брови над строгим взглядом голубых глаз с длинненьким, но не портящим ее, симпатичным носиком, придавали лицу облик суровой воспитательницы. Не вписывались в общую картину только пухлые чувственные губы. Они предательски выглядывали из-под маски напускного хладнокровного воспитателя, проявляя женскую сущность. Девушка вышла из строя первого отделения. Во втором отделении была самая невысокая, из этих трех операторов, брюнетка. Черные волнистые волосы, собранные назад, закрывали только верхнюю часть ушей, а пара капризных локонов, словно случайно выпадали из общей прически, придавая лицу наивную неряшливость. Черные, искрящиеся смешинкой глаза с прямыми соболиными бровями и прямой нос с едва уловимой горбинкой в сочетании с красивым рисунком губ и пухлыми бархатными щечками, полностью вписывались в мое представление об идеале женской красоты. Я непроизвольно задержал свой взгляд на этой девице. Третья барышня подпадала под общепринятые шаблоны славянской внешности. Длинные белокурые волосы, собранные косами в виде проглядывающей из-под берета короны, большие голубые глаза под сложенными, словно в удивлении бровями, небольшой, немного вздернутый носик и пухлые красивые губы – все это подчеркивало ее этническую принадлежность. Все три девушки обладали стройными фигурами и пропорциональными формами, причем искусственного вмешательства не ощущалось, или воздействие было минимальным. Здоровые, молодые и спортивные девчонки! Понятно, это один из немногих ВУС на должность, которой можно принимать женский пол. Они по тактике обычно не участвуют в прямом столкновении с противником. Одной из представительниц этой категории оказалась та, понравившаяся мне, глазастая брюнетка, которая с издевкой «запала» на мой краповый берет. Я с трудом подавил желание вручить ей шлем для испытания терминатора. Мелкая месть – не мой конек.

– Как вас зовут, капрал? – обратился я к рыжей девушке, вышедшей из состава первого отделения.

– Капрал Свистунова Ольга Ильинична, господин младлей! – подняв подбородок, доложила оператор.

– Надевайте бронекостюм, шлем и подключайте аккумулятор! Будете демонстрировать, как умеете управлять своим танком, – я вручил ей шлем и проследил, как она прошла за решетку хранилища. – Остальным пока встать в строй.

Управлять спайдером я поручил командиру второго отделения младшему сержанту Виноградову, а залезть в экзоскелет пришлось рядовому Максимову с третьего отделения. Когда водитель спайдера, откинув прозрачный бронеколпак кабины, залазил внутрь кабины, механизм стоял на четырех опорных конечностях, словно тренога на костре и даже не дрогнул, а должен был узнаваемо присесть и качнуться от нагрузки. Боец Максимов разместился в экзоскелете и замер в ожидании команды. Наконец, и Свистунова оделась по боевому расписанию, и встала рядом со мной, опустив забрало прозрачного шлема с просматривающимся голографическим тактическим экраном.

– Ну что же, Ольга Ильинична, запросите у своего терминатора текущее техническое состояние, – спросил я у девушки основной параметр боевой машины.

– Девяносто восемь и семь десятых процента! – радостно сообщила мне рыжая воительница.

– Очень хороший, просто замечательный показатель! – подхватил я ее настроение. – А теперь затребуйте ресурс у своей железки.

Терминатор перешел в тестовый режим и начал приседать, делать шаги прямо, назад и в сторону, совершил полный оборот корпуса, согнул руки в локтях и крутанул стволами роторных пушек. Все это происходило гладко, спокойно, под равномерное жужжание сервоприводов и шипение компрессоров. Движения были уверенными, без рывков и торможений, однако в стороны полетели мелкие пластинки краски, словно чешуя на рыбе. После окончания теста вид у механизма перестал быть таким ухоженным.

– Ресурс три и две десятых процента! Множественные ошибки по инфракрасному каналу, температуре, сенсорам газоанализаторов и превышение нагрузки на сервоприводы. Это какой-то сбой программы, господин младлей! Этого не может быть! – открыв забрало, испуганно уставились на меня ее зеленые глаза.

– Нет, милая моя, никакого сбоя. Хотя вы можете попробовать рассказать свою версию расстрельной команде, но, думаю, что лучше вам, девушка, готовить прощальное письмо своей маме! У вас, капрал, есть мама? – участливо спросил я.

– Почему, расстрельной команде? – губы девушки дрожали, маска суровой воительницы треснула, и было видно, что она вот-вот готова расплакаться.

– Потому, госпожа Свистунова, что через примерно сто метров ходьбы сальники приводов порвет, это при том, что уже увеличилась нагрузка на сервоприводы и механизмы вращения стволов и корпуса. Но самое страшное это то, что электроника перегреется от застопоренных от бездумной окраски вентиляторов! А по инфракрасному каналу ваш подопечный вообще слепой, как крот. Знаете, сколько стоит этот теперь никчемный кусок окрашенного железа? А это, не что иное, как вредительство! Это же ваш терминатор? – со злостью спросил я. – Оставляйте его на месте и отключайте питание.

Я взглянул на строй – истуканов больше не наблюдалось, все испуганно смотрели на меня и потерпевшую. До них начал доходить весь ужас ситуации.

– Ну что, друзья мои, посмотрим теперь на спайдер? Младший сержант Виноградов, выходите на свежий воздух! – махнул я рукой командиру второго отделения, затихшему внутри слабо освещенной кабины. Паук дрогнул, словно отравленный таракан, и начал нервно переставлять конечностями. При этом картина повторилась – в разные стороны полетели ошметки краски, покрывающие сочленения и приводы. Сделав пару шагов, механизм замер, и лицо водителя осветилось красным цветом от вспыхнувших чеков о неисправности на панели управления. Сработала автоматика и освещение в кабине погасло.

– Надо признать, хорошая краска! – с ехидством заметил я. – Ну что, будем проверять экзоскелет или хватит демонстраций на сегодня?