Владимир Бабкин – Революция (страница 35)

— Ваше Величество.

Фельдъегерь щелкнул каблуками и удалился.

Елена подошла к окну. Снег идёт. Тягуче и упокойно. Словно саван.

Петя плох и всё хуже.

Что в пакете? Да, особо, ничего важного. Просто её информируют о том, какие решения приняло правительство Пруссии и ландтаг.

А она лишь Царица Прусская. Почти никто. Жена Символа — Петра Третьего. От неё мало что зависит. Там всё и без неё отлаженно. Пруссия и при Фридрихе, и при Петре была автономной, а уж сейчас…

Да что там Пруссия, если в русских столицах аккуратненько переориентируются на Анну. Она будущая Императрица. И часть элит считало, что это время наступит значительно раньше, чем ожидалось. И что Лена, после ожидаемой вот-вот смерти мужа, просто уедет в Кёнигсберг доживать свой век в городском замке и десятке сельских имений, разбросанных на разном удалении от столицы.

Почётная пенсия по Уложению об Императорской Фамилии, Итальянский дворец и мыза под Петербургом, да в Москве Елизаветинский дворец и Новопреображенское. Ну, и, понятно, личные вложения и доли в паевых обществах. Что ещё нужно чтобы растить сына и жить безбедно? Маша уже не маленькая и приданным её не обидят. Но, вот, самой Лене, придется покидать русскую столицу. Делать ей здесь будет просто нечего.

Лишняя.

Чужая.

Как пятое колесо в телеге. Новый праздник жизни будет уже без неё. Как горько это осознавать.

ic transit gloria mundi

Михаил и Анна — вот будущее Империи. Анна вообще расправила крылья. Всё «Ведомство Императрицы» сейчас на ней. Елена почти полностью поглощена болезнью мужа. А придворные уже сгибают спины перед новой будущей Государыней.

Нет, Лена не станет сражаться с ней за власть и влияние. Она готова отказаться от всего, кроме детей, лишь бы Петя поправился. Ей не нужны балы, титулы и бриллианты. Просто небольшой домик и любимый муж рядом.

И счастливый покой.

Вот и всё.

Дворцы пусть забирает кто-то другой.

ГДЕ-ТО. КОГДА-ТО .

…Боль. Я не могу спать. Иногда проваливаюсь в подобие сновидений. Иногда мне снится море. Запах водорослей и йода. Может меня им мажут сейчас? Не знаю.

В прошлый раз почему-то приснилась Маша, когда она, после нашего с Леной венчания, тихо подошла и спросила: «Я могу тебя теперь называть папой? Ведь мы настоящая семья, правда?» И я у неё тогда спросил: «А я могу тебя теперь называть дочерью?» И она сказала: «Да». Это было очень личное. Я никому никогда не говорил об этом.

Леночка плачет. Зачем ты плачешь, глупенькая? Не надо. У тебя будут красные глазки. Не надо.

Потом слышу голос Елены, голос, который я так люблю. Она так похожа на свою маму. А я ведь Екатерину так любил всю жизнь. А сейчас люблю её дочь. Хорошо, что от Кати у меня только Андрей, а с Леной мы даже не родственники. Иначе как бы мы поженились? Церковь бы не позволила брак…

Туман.

…

…Слышу голос Лены. Я иногда слышу голоса сквозь бесконечную боль. Иногда, это какой-то набор бреда. Словно вата в огненном тумане и эхо. Иногда чётко, как Леночку сейчас, только пошевелиться не могу.

— Петь, а вот Наташа прислала письмо. 'Дорогой и любимый папа! Как ты там? Мы очень переживаем и молимся за твоё выздоровление. Александр и Софийка передают тебе приветы.

Проехали линию наших новых крепостей на Кавказе. Муж говорит, добротно строят…

Что ж, моему наместнику на Кавказе — царевичу Грузинскому Александру Бакаровичу виднее. Вот и славно, хоть что-то полезное сделаю в этой жизни.

… В этом году урожай добрый. Хлеба до следующего хватит. Встречались с грузинским католикосом-патриархам. Он отслужил в Георгиевске молебен за здоровье Батюшки. Весь народ грузинский тебя благодарит. Если бы не твоя помощь, голод там, в прошлом году, был бы великий. Здешние поселяне тоже преисполнены благодарности и неустанно молятся о здоровье Государя-Освободителя, и чтобы год будущий был хороший. Вахтанг писал, что в Университете тоже все надеются на скорое твоё выздоровление, а брату моему всячески в поиске виновных помочь желают. Я волнуюсь за него и всех вас.Уповаю всецело на Господа нашего. С Божьей помощью, надеюсь, что обойдётся.

Выздоравливай. Приезжай к нам. Твоя дочь Наташа '.

Пять дочерей у меня и шесть сыновей. Из пяти дочерей — три приёмные. Но, для меня они такие же мои родные кровиночки, как и мои дочери по крови. Люблю всех.

Снова проваливаюсь в забытье. Может там не будет боли…

… — Петь, завтра-послезавтра из Гольштинии приедут Павел с его Катериной. Специально едут повидать тебя…

…Моя младшенькая Машенька утешает свою маму — мою Леночку. Правильно. Правильная у меня дочка. Не надо плакать. Я давно уже умер в 2027-м. Умер тогда от дикой боли, как и сейчас. Что-то взорвалось тогда в голове огнём. Помню лишь, как моё лицо ударилось о шахматные фигуры на столе Великой Игры. Я тогда долго умирал. Все вокруг думали, что я умер сразу. Мгновенно. Но, я всё слышал. Всю суету вокруг. Вот как сейчас.

Второй раз копчу небо. Зачем? Не знаю. Так ничего и не сделал. Имело смысл?

Слышу голос Машеньки:

— Мама, хочу с папой посидеть. Мам, как думаешь, папа меня слышит?

Вздох Елены.

— Думаю, что да. Иногда слышит. Я так чувствую это. Даст Бог…

Появился адъютант.

Лена кивнула.

— Я слушаю.

— Государыня. Фельдъегерь из Пруссии. Пакет для Вашего Императорского Величества.

Лена явно нерешительно запнулась. Слышу голос Маши:

— Я посижу рядом с папой. Иди по своим делам.

Елена благодарно произнесла:

— Спасибо. Я скоро.

Я понимаю, о чём они говорят. Я слышу их. Мне трудно, но они рядом. Я люблю их.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ПЕТРОПАВЛОВСКАЯ КРЕПОСТЬ. 16 ноября 1785 года.

Час уже Михаил совещается с особистами. Он, Барятинский и Анучин. Обсуждают версии, сводят все полученные от разных служб документы. Десять дней прошло, а ни следователи Тайной канцелярии Шишкинского, ни сыскари генерал-полицмейстера де Бальмена ничего не смогли сделать. Впрочем армейская и флотская контрразведка тоже пока особо не преуспели. Возивший дрова для царских автомобилей крестьянин Сенин выловлен ещё в день покушения в Фонтанке. Утопшим. Найденный полицией с перерезанными венами в ванне доходного дома на Васильевском дворянин Неверов, в прощальном письме, сознался в преступлении. Только, вот, как этот асессор конторы экономии, которому, кроме цифр, на работе ничего писать не дозволяли ввиду явной тупости и чудовищной безграмотности, смог оформить свою предсмертную записку изумительным каллиграфическим почерком без всяких ошибок, следствию неизвестно. В общем, концы в воду.

Остается уповать на «Cui prodest»? Барятинский тоже может пролить свет на обстоятельства, но, муж сводной сестры Михаилу не подчиняется. Как и Анучин. Отец такой порядок завел. Потому он ещё здесь. Иван Агапович себя в случившимся винит и прошение уже подал, чтобы на время расследования на его заместителя охрану отца переключить. Но у Наследника полномочий таких нет. Просто просил Анучина ограничится только охраной, пока Служба Безопасности Государя-Наследника его перепроверяла. Вроде чист. Потому сегодня он здесь.

Так кому же всё случившееся prodest? Франции? Гадит она России регулярно. Но, в этот раз, прямой выгоды для них вроде нет. По светографу царствующий Людовик соболезнование прислал. И письмо потом пришло. Писанное лично. Вроде искренен. Так и без него там кому «за Францию» думать есть, а у них могут быть и личные prodestы. Прислал соболезнования из Лондона и король Георг. Только вот оба задержанных тайно Барятинским иностранца — англичане… Лондонский посол уже на аудиенции просил Высочайшего содействия в поиски пропавших. Такое горе.

Значит важных людей подцепил Иван Сергеевич. Надежда, что он хоть намёком тем, что нащупал, поделится.

Опять та же проблема — или Император очнётся или Наследник станет Императором. Промежутка не предусмотрено. Пётр Третий не позволял концентрировать власть вне Императорского ведения. Потому часть служб работают вне информирования Наследника. Так уж сложилось. Никто не предполагал, что будет «переходной период». Было «или есть, или нет».

Да и опять же. И трёх дней с покушения на отца не прошло как Бранденбург сочетался с Ганновером и Саксонией в фюрстенбунд. Пока неизвество, что там обещал за вступление в этот «Княжеский Союз» Фридриху Вильгельму бранденбургскому занимающий по совместительству английский трон ганноверский курфюрст Георг, но саксонцы получили формальное признание Лондоном независимости Ирландии. Фридрих Август I саксонский регентствующую в Дублине тётку свою Марию Кунигунду любит… Дорого Лондон за Союз заплатил. И решился на это именно сейчас, когда отец при смерти. Формально это союз против Вены. Но, мы связаны с ней и Бранденбургом торговым соглашением. Император Пётр III дал бы Берлину из этой связки сбежать. А без Берлина Fürstenbund сколачиваемый Англией ничего в Германии не стоит. Теперь же против Франца II три князя-выборщика. И не факт что этот Союз новыми князьями не пополнится.

Франция же не спешит уже согласованный с Россией торговый договор подписать. Англия же, как сообщают из Парижа, предлагает лучшие условия и только отсутствие у англичан хлеба для поставок пока то соглашение сдерживает. Деньги у Лондона есть и пусть не в Западной Персии, как мы, но в Турции или Пенджабе он сможет их закупать. В крайнем случае предложит рис из Бенгалии. Стоит ли нам на себя тянуть одеяло? Хлеба больше, чем мы уже пообещали, у нас нет. Цены же нам невыгодно снижать. Господи! Как же на флоте всё просто! Здесь же без отца Миша и не знал, что с этим всем делать…