Владимир Бабкин – Революция (страница 34)
— Андрей Яковлевич, первичные анализы пришли, Иван Леонтьевич велели Вас позвать, — уже без «благородий» обращается подошедший к своему начальнику.
— Я иду с вами. Халат и бахилы найдутся?
— Конечно, Государь, — отвечает Италийский, — Загорский, проводите, Государя.
Молодой человек, гезель или интерн судя по летам, кланяется и семенит за Михаилом в дворцовый госпиталь. Отец, когда строил Петровский дворец, озаботился пристроить к нему для медицинских нужд отдельное здание. По надземному переходу оттуда врачам можно было попасть сразу и в Императорские покои. Через охрану, конечно.
Облачившись в чистое, Государь-Наследник входит в ординаторскую.
Там уже консилиум. Архиятор беседует с фон Блоком и лейб-хирургом Татариновым. Последнего батюшка очень ценит, они вместе с ним у Блюментроста практиковаться начинали.
— Так вы думаете, что это кома, Андриян Иванович? — спрашивает напряженно фон Блок.
— По всем признакам она, Иван Леонтьевич, — отвечает Татаринов.
Нехорошо. Миша, конечно, не врач. Но родители медики, хоть им и пришлось государством руководить. Так что, толк в этих разговорах он понимает.
— Какой прогноз, Андриян Иванович? — спрашивает лейб-хирурга.
— Пока неопределённый, Государь, — отвечает он, повернувшись, — предполагаю что контузия тяжелая, но признаков поражения мозга нет, дышит пациент сам, я вызвал Ключерёва, он у нас лучший специалист по зондовому питанию.
Н-да. Похоже, что Михаил долго ещё будет тянуть этот воз сам. Даже если отец оклемается. Почему если⁈ Когда! Когда!! Отец научил его, он выучил и этих врачей. Он справится. И они справятся!
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ. 5 ноября 1785 года.
За окном, через аллеи дворцового парка, за кованной оградой, Шпалерная набережная. Много людей. Стоят. Многие молятся. Семьями и по одному. Стихия. Порыв. Душа народа. Люди пришли по зову души. Их никто не собирал. Просто пришли помолиться за здравие Императора.
Лена платочком промокнула глаза.
Конечно, большинство тут желают Императору выздоровления. Но, немало и тех, кто просто страшится будущего. Император Пётр Третий — понятный, и, возможно, даже любимый. Столько всего сделал для народа. Каким будет Император Михаил Второй? Фактически он уже на Престоле, но, даст Бог, Император Пётр Третий поправится. Что тогда? Неясно.
ГДЕ-ТО. КОГДА-ТО .
…Боль. Томящая. Острая. Изматывающая.
Я не могу пошевелиться. Даже сжать зубы от боли. Я не могу ничего. Лишь страдать. Я умер и в Чистилище? Или уже в Аду? Вряд ли. Ведь я уже умирал. Тогда, в 2027 году. Такого не было. Очнулся на полу храма в 1739-м.
Как же больно!
Это Испытание? Не знаю.
Может я умер и лежу в мраморной могиле Императорской усыпальницы в Петропавловской крепости? И у меня, на белоснежной мраморной плите надо мной, написано:
Снова туман и забытье…
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ПАРАДНЫЙ ПОДЪЕЗД. 5 ноября 1795 года.
Охрана и службы отработали быстро. Михаил демонстративно озабоченно вылез из паромобиля. Всё в порядке. Он пошел к воротам, ведь там и его подданные, ведь он Государь-Наследник. Пусть и не Император пока. Но, он будет им.
Повелел служителям:
— Открыть ворота. Я выхожу.
Охране идея не понравилась, но перечить никто не стал. Лишь усилили бдительность.
Хозяин-барин.
К нему потянулись люди.
— Государь, как там наш Батюшка… Мы молимся все за него… Государь, ты только скажи, мы всё… Что нужно, Государь? Мы все…
Михаил кивал. Некоторых, особенно сердобольных женщин, даже обнимал. Искренне. Они пришли сами. Никто их не звал. Они молятся за его отца.
Что будет, когда (не «если», а «когда») отец поправится? Неизвестно никому. Даже ему самому.
Он поклонился толпе:
— Люди русские. Спасибо вам. Мы все молимся за выздоровление Императора Петра Третьего. Молитесь с нами. Помните, отчаяние — грех. Мы верим. Мы все вместе. Святая Русь — это мы. Мы все.
Неожиданно Михаил увидел рядом Машу. Девочка ничего не говорила. Просто крестилась вместе со всеми.
Миша даже растерялся. Что говорить и делать в такой ситуации?
Как избежать фальши? Он хотел её обнять, но, как это примут? Он не знал.
Все знают, что она приёмная дочь Императора. По праву, она — сестра Миши. Но…
Папка столько детей наделал…
От разных женщин.
Впрочем, какая разница? Порядок престолонаследия четко определён.
— Молитесь, люди русские. Да здравствует Император Пётр Третий!
Толпа одобрительно зашумела. Михаил приобнял сестру и повёл её ко дворцу. Уже в паровом лифте он спросил:
— Как там отец?
Маша вздохнула.
— Не знаю. Всё так же. Даст Бог…
Михаил кивнул:
— Дай Бог.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ. 5 ноября 1785 года.
…Боль. Снова и снова. Хоть бы маком каким опоили. Невыносимо. Где я так нагрешил…
…Задыхаюсь. Никто меня не слышит. Как же…
— Петенька, любимый, потерпи, я рядом, мы рядом, всё будет хорошо…
Это голос жены. Ирина? Нет, для неё я Виктор. Каролина? Или они вместе? Значит, я всё же умер? Боже…
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ. 5 ноября 1785 года.
Лена сидела у постели мужа.
Он не шевелился и никак не показывал, что он жив.
Муж сильно похудел. Едва-едва дышит. Медицина разводит руками. Мол, остаётся только молиться. И Лена молится. И сидит возле Петра. Почти всё время. Лишь отвлекаясь на дела.
Их супружеская спальня превратилась в лазарет. Все усилия и возможности медицины были брошены на то, чтобы вытащить Петю с того света. Ему делают какие-то примочки, обтирают, по несколько раз в день делают массаж, чтоб кровь не застаивалась, переворачивают с бока на бок, чтоб пролежней не было. Меняют простыни. Кормили через серебряную трубку. Зонд, как врач сказал. Муж не глотает и доктора боятся, что он может подавиться.
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. ИМПЕРАТОРСКИЕ ПОКОИ.
Елена выслушала доклад. Получила пакет с начертанным: «Её Царскому Величеству. Лично в руки».
Царица вскрыла пакет. Они уже не Царю Петру адресуют. Лично ей. Хорошо ли это? Однозначно плохо. В выздоровление Императора не верят практически официально. Даже не боятся это демонстрировать.
Кивок.
— Свободны.
Офицер склонил голову.