Владимир Бабкин – Революция (страница 25)
Домой.
МИНСКАЯ ГУБЕРНИЯ. РОДОВОЕ ИМЕНИЕ КНЯЗЕЙ ЖИЖЕМСКИХ. ПАРК. 06 (17) сентября 1784 года.
— Такое вражение, што с тобой прибыла вся русская армия.
Улыбка.
— Мама, русская армия намного больше. Это просто сопровождение.
— Твоё «сопровождение» спустошиць запасы всей округи.
— Однако, они за всё платят и никого не принуждают отдавать бесплатно.
Аделаида Жижемская кивнула дочери.
— Верно. Однак, многия незадоволеныя.
— Чем же?
— Так, усим.
Анна удивлённо посмотрела на мать. Та очень старалась говорить «по-петербуржски», но практики явно было мало и она постоянно на местный диалект срывалась.
Они шли по аллее старинного родового парка. Мать Анны была раздражена необходимостью гулять с дочерью под присмотром охраны. Охрана оцепила всё имение, всюду были агенты. Даже в соседних имениях жаловались на незнакомых, но уверенных людей. В тавернах стали опасаться сказать лишнее. Да и сама княгиня затеяла этот разговор НЕ В ДОМЕ.
Ужасная ситуация. Столько перемен. И не всегда благоприятных. Даже блестящее замужество молодой княжны Анны вдруг оказалось не только праздником. Места, которые всегда были где-то на задворках интриг, неожиданно для многих стали источником опасностей и беспокойств. Там, куда обратилось внимание сильных мира сего. В общем, приезд Великой Княгини Анны Андреевны в отчий дом стал скорее проблемой для местных, чем честью и гордостью.
— Ганна, хочу заметить, что у нас опять неурожай. Даже горше, чем в минулое лето. А Россия пришла и устанавливает свои порядки на наших землях. Вроде и не тронули наш закон, но шляхетская задруга поломана. И хто нам допоможе с недородом справится?
Будущая Императрица возразила:
— Мама, но ведь в имение прибыла машинерия. Привезли картофель. Зерно. О чём твоя забота?
— За всё это вяликий дзякуй. Тут спору нет. Но, у большинства в округе нет дочерей, которые стали жёнами Наследников Престола. И, потом, тот же бульбус. Растить-то его научили. А как его готовить? Ад яго не мало хто уже помер. Люди просто боятся.
— Мам, но, картофель по-настоящему может спасти от голода!
— И што? Як таму навучыць сялян?
Анна вздохнула.
— Я не знаю.
Мать кивнула.
— И я не ведаю. Можа бульба твоя и добра, так её боятся есть. Як ты их примучишь?
— Ну, разве что личным примером. Я ведь часто ем картошку и как-то не умерла.
— Ципун табе на язык!
— Прости, я не подумала. Но, всё же. При Дворе картофель уж много лет, как обычное лакомство на всяких торжественных обедах. Люди просто не знают об этом. Ты говоришь, что со мной прибыла целая армия. Можем устроить праздник. Я. Они. Много блюд из картофеля. Я прилюдно съем разные картофельные блюда, даже сама сготовлю и угощу!И люди мои тоже будут есть.
Мать помолчала. Наконец, тяжело спросила:
— Ну можа гэто и допоможет. Видать што там не велик секрет, ты у меня разумница, але ни ты, ни я сами в кухарства не славилися. Сумеешь?
— Ой, матушка, что там уметь? Как с брюквой или пастернаком — жаришь, паришь, варишь.
— Добра, зробим мы такой праздник, как раз на «дожинки». Всё одно бульбус ещё копают.
И верно. Сентябрь был жарким. Как и всё лето. Даже рожь особо не задалась. Но неудобья отведённые здесь под картошку обычно были достаточно влажными. Только сейчас те поля и подсохли. Может и удастся на «земляном яблоке» этот года перезимовать. Прошлый высосал запасы изрядно. Если и следующий будет неурожайным — придется на Царя-батюшку уповать.
— Ладно мама, хватит о грустном, расскажи лучше, что у вас тут, — перевела разговор Анна, — как подруги мои, как пан Ямпольский?
Улыбка.
— Ты приехала. Внука и внучку привезла. Мы, как-нибудь. Мне большего и не трэба. Папа твой сейчас на вершине, с такой-то дочерью. И пока идёт передел бывших владений магнатов, его слово имеет вес и авторитет. К нему прислушиваются. Да и мы сами, как ты знаешь, приросли землями весьма и весьма. Ямпольский же твой в Вильну збег. Сказал, что гонор важнее и Польша вернётся.
Анна покачала головой. Кшиштоф всегда гоношит был. Её вот сватать после Италии собирался…
— Не вернётся Польша. Уж поверь. Я думаю, что ни Литвы ни Польши скоро совсем не будет.
Настороженное:
— Зусим?
Кивок.
— Совсем. Сроки выходят. Я не знаю планов Императора, но в Петербурге, и, главное, в Царском Селе, говорят, что, может ещё лет пятнадцать, и Речь Посполитая перестанет существовать на карте Европы. Так что не волнуйся насчёт того, что придут прежние хозяева и всё отберут. Не придут.
— Ох, дочь моя, твои слова да Богу в уши. Покуль у нас есть что делить, в наших краях будут просто местные мелкие свары. Але, скоро делить будет уже нечего. И политика твоего свёкра многим не нравится. Прыгонных-крепостных почти невозможно купить. Толку от больших наделов, если некому сеяць и араць?
— Мам, но никто же не запрещает нанимать крестьян или сдавать землю арендаторам.
Горькая усмешка княгини Жижемской.
— Ганна, ты долго жила и училась в Италии. Теперь долго живешь в Петербурге и Царском Селе. Ты не ведаешь, как у нас всё цяперь. Политика Императора, дай Бог ему здоровья на сто лет и счастья на тысячу, конфисковывать земли отказавшихся присягнуть русскому Императору и передавать её поддержавшим его, разумная. Тут слов няма. Але, во-первых, не все земли делятся между новыми владельцами. Часть отходит казне, часть служилым из самой России, часть самому Императору. Так что делить можно не так и много. Да ещё и панщина тяперь тольки кажный другий день, окромя воскресенья.
— Понимаю. Ну так пусть трактора покупают, сеялки и веялки, как те что я привезла.
Мать помолчала.
— Ганна, вот ты кажишь, что привезла машины. Пар и всё иншее. Покупайте, мол. Они дороги, дочушка. Купить может не каждый. А селчан немае. Они и в панские дни рабить не хотят.
Великая Княгиня Анна Андреевна заметила:
— Но, Дворянский банк даёт кредиты почти под смешные проценты.
— А ты не спробовала купить паровой трактор той же? Або паровую молотырню?
Аня задумалась. Она как-то не думала на эту тему. У неё дома было всё, включая паровые лифты и тёплые ванные.
— И в чём проблема?
Усмешка. Горькая.
— Ни в чём, дочь моя. Их просто няма. Машин, твоих. Их не делают столько. Какой толк от льготного кредита, если ты не можешь купить паровик и у тебя няма селян? Твой батька основной прибуток сейчас имеет не от перерезания земельных участков, а от доступа до того, чтоб ту или иную паровую машину заправду купить. Тем более в кредит. Сие непросто. Иначе не шли бы к отцу твоему за помощью. Машины дороги и становятся всё дороже. А кредит… Ну, что — кредит? В кредит цены на паровые механизмы так-сяк фиксированные. Але, машин няма. Льготный кредит же можно потратить только на паровые машины. Ни на што иншее. Купить машины без кредита можно, однако намного дороже. Золотые они будут. И то, пойди и купи. Потому многие покупают через нашего папу. Но, и он не всегда всё может.
Анна промолчала.
Да, проблема есть, и Аня отлично знает о ней. Вопрос даже не в том, что не хватает печей и прочих станков для производства паровых машин. Остро не хватает тех, кто эти машины вообще может произвести, и, тем более, тех, кто сможет на произведённых машинах работать. Обученных рабочих и техников крайне мало. Всё, что только возможно, отправляется на Флот, в Армию, и на казённые заводы. На строительство плотин, железных дорог, каналов и прочего. А тут ещё второй год без лета. И без урожая.
Михаил с флотом. В Стокгольме. На переговорах. И шведы согласны на многое ради хлеба. Могут даже Финляндию уступить. Но тесть, вроде, земель и не хочет много. Своих бы прокормить. А как с такой погодой прокормишь? Ещё год недорода. Крестьяне ропщут, шляхта недовольна. Смуту бы не разбудить.
ЦАРСКОЕ СЕЛО . ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. АППАРТАМЕНТЫ ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 18 (29) января 1785 года.
Лена комфортно расположилась в кресле. Жена моя выгодно смотрелась на фоне огня камина, свечей и электричества Рождественской ели. Выгодно (с моей точки зрения) она выглядела в вязанных штанах, или, как тут принято говорить, в рейтузах, и в свитере с оленями и ёлками. Леночка давно лишний раз не носила принятые в моде XVIII века платья в домашней обстановке. Впрочем, Машенька копировала мать и сейчас была в бархатных шароварах, и, в чём-то, сродни футболке моего времени. Дурачилась и кувыркалась вокруг своего младшего брата.
В общем, такая домашняя мода, конечно, не могла появиться без меня. Я тоже дома ходил в свитере. А что касается женских брюк, то не так уж всё и радикально, как может показаться на первый взгляд. Что-то штаноподобное здесь везде носят под юбкой. К тому же Елена (да и Маша тоже) очень любила выезды верхом и терпеть не могла дамские сёдла. Неудобно боком ездить на лошади. Поэтому придворные свою фактическую Императрицу нередко видели в reit-hose — «штанах для езды верхом». Сейчас в такие почти вся кавалерия одета. Собственно, по-немецки конница и называется Reit-erei. Да и рыцарь происходит от того же корня. Потому такой гардероб, отлично вписывалось в образ молодой, уверенной в себе, прогрессивной и просвещённой Царицы Елены.
А она действительно молода и стройна. Ей в этом году исполнится всего лишь двадцать девять лет. И выглядит она отнюдь не на тридцать по здешним временам. Здешние тридцать — это примерно так, как выглядели женщины (да и мужчины, что греха таить) в моё время лет за сорок, а чаще «под пятьдесят». Оплывшими или сморщенными, напыщенными или осунувшимися. Даже хуже, чем в моё время.