Владимир Бабкин – Революция (страница 24)
Ну, мы и повторили. Хелен, она же Елена Прекрасная, после бурной ночи, снова была в ударе и в настроении. Соскучилась. Почему-то немецкий у неё вызывал какие-то эротические ассоциации, и в постели она нередко переходила на дойч. Уж не знаю, какие там у неё фантазии, но факт остаётся фактом — почему-то в кровати мы чаще всего говорили на немецком.
Ей было всё равно на каком языке говорить. Мне, так тем более.
В конце концов, она ведь Кайзерин Хелен, не так ли?
Впрочем, возможно, немецкий у неё ассоциируется именно со мной, с её фантазиями и желаниями, ведь, если верить ей (а я верю) юная влюблённость была полна чувств, эмоций и фантазий. Может язык был для неё подсознательным символом близости ко мне. Не знаю. Я не Зигмунд Фрейд.
В конце концов, немецкий — основной язык русской аристократии в Петербурге. А, может, для неё это воспоминания самого глубокого детства, когда юная Леночка радостно встречала меня у себя в доме. Дядь Петь пришёл. Будет всё радостно, здорово и хорошо. Будет подарок! Расскажет удивительные истории или сказки. Дядь Петь — хороший!
Отдышавшись после очередного вдумчиво-вкусного марафона, спрашиваю:
— Tee oder Kaffee ins Bett?
Лена потянулась и ответила уже по-русски:
— Ладно, давай уже вставать.
Усмехаюсь:
— Как скажешь, моя дорогая Хелен. Как скажешь. Так чай или кофе?
Супруга прикрыла ладошкой зевок.
— Разве что с коньяком.
— Тогда зачем разбавлять коньяк кофе? Только портить ведь.
Улыбка.
— Утро же, liebling, guten Morgen!
— И что?
— Кто пьёт коньяк до полудня? Только кофе…
Следующие четверть часа вновь были заняты отнюдь не приготовлением кофе… А чем, по- вашему, должна своего охотника с большой охоты жена встречать? С удачной охоты? Славной охоты.
Да. Швеция запросила мира. После четырнадцати месяцев войны. Мамонт, пардон Густав, повержен. Забит. Ногами. И даже скинут с трона.
— Что у нас тут?
Лена вернулась с обхода детей и была вполне готова испить.
— Кофе у нас тут. Как ты и заказывала.
— Прекрасно. Дети спят, так что можно спокойно… попить кофе.
Блаженство! Рай. И зачем меня тянет его покидать? Война эта… Я мог бы её избежать. Сын бы потом довоевал. Но, нет, — время для войны именно сейчас. Нельзя было от неё убежать. Назрела. Но, и от недозревшего, тоже! Я верю в сына. Можно с остальным до его царствования подождать. Плыть по течению. Наслаждаться семейным счастьем. Зачем мне вообще задачи завтрашнего дня решать? Михаил справится. В свой срок. Только вот не выбьет он тогда общество из зоны комфорта завтрашнего дна.
— Mein Liebster, сливки подай, пожалуйста.
Любимая протянула требуемое.
— Возьми, Liebe, тебе горько? Подсластить?
— А что у нас на сладенькое?
Лена улыбнулась, и, отставив чашку, скользнула ко мне.
Как же хорошо жить и любить!
А дела подождут.
Завтра. Всё завтра… Господи! Дай мне вдохнуть эту осень! И зиму испить!
Задуманное может и до весны отстояться. Пока общество полно триумфа по случаю победы в войне с извечным врагом. Гельсингфорс и часть Финляндии официально стали частью Российской Империи. А остров Готланд частью моей Пруссии.
И власть в Швеции вновь вернулась к моей несостоявшейся жене Софии.
Покрываю поцелуями мою состоявшуюся жену Елену.
Мою Императрицу.
Рояль.
Пусть не в кустах.
Но, величественный и белый. Сверкающий и торжественный.
Леночка моя поёт на французском. Эдит Пиаф.
Конечно, я знаю эту песню.
'
Много раз я пел её ей. Пусть и на современном мне французском. В конце концов, Эдит Пиаф её исполнила лишь в 1960 году. Даже Татьяна Лиознова не удержалась, чтобы не вставить эту песню в фильм про Штирлица. Песня, посвящённая мятежному французскому подразделению, которое отказался выполнять приказ и покинуть Французский Алжир. Честь и гордо поднятые знамёна.
Пусть политики торгуют и предают, но нашу честь они не могут продать…
Для Лены песня звучала иначе. Это тоже был вызов. Обстоятельствам. Судьбе. Лена всегда будет идти с гордо поднятой головой.
Несмотря ни на что.
Ну, и что, что песня на французском языке из моего будущего?
В XVIII веке столько языков и диалектов что жители одной страны не всегда понимают друг друга. Мы вот с французами только при моей жизни какие из вариантов наших языков правильные смогли определить. Немцы же ещё меж собой бодаются. А я подливаю им огоньку. Берегу старогерманские традиции. А одна из них в том что тебя не понимают в соседней деревне. Французский же в любой форме красив. Тот, которому учили местного меня, даже лучше.
«Non, je ne regrette rien» настолько зацепила Елену своей торжественностью, своим вызовом, своей мощью, что она её выучила и любила петь в торжественные моменты.
Муж вернулся с войны. Столь долгой и столь… А какой? Какой может быть война? Лёгкая прогулка — это только в кино.
Грязь. Кровь. Ужас. Лишения. Походы. Бесконечность пространств и дорог.
Вечные проблемы с чистой водой, несмотря на кипятильные кубы и дистилляты.
Марш. Привал. Вновь марш.
Стёртые в кровь ноги.
Бой — лишь эпизод солдатских будней.
Спросите любого солдата.
Но, я вернулся. Вернулся с победой.