Владимир Бабкин – Революция (страница 16)

«Лучшие люди города и завода» о моих таких чудачествах знали, потому не слишком удивились. Вот и славно.

Посмотрим-посмотрим. Что у нас тут. Как и где.

А, посмотреть, откровенно говоря, было на что. Добротный рабочий посёлок на десять тысяч человек, включая семьи кадровых рабочих, не считая отходников — сезонных тружеников из окрестных деревень. Тем перевозить семьи сюда не дозволялось. И помещик не отпустит своих крепостных и здесь не примут. Строго тут.

В общем, иной российский город имеет меньше населения. Но, выделять посёлок в город не имело смысла, ибо это часть Тулы. Просто городской район. Конечно, тут жили не только рабочие оружейных заводов. Заводов, фабрик и мануфактур вокруг посёлка было несколько, и не все из них были казёнными. Их объединяло то, что основная их продукция была ориентирована на потребности армии. Оружие. Машины. Котлы. Полевые кухни. Дестиляторы. Кипятильни. Обмундирование. Сапоги. Ремни и портупеи всякие. Прочая рухлядь. Зимняя. Летняя. Даже несколько видов самоваров, включая солдатские.

Склады. Станция. Погрузка-выгрузка. Пыхтящие паром краны над грузовыми платформами. Паровозы и паровые погрузчики.Машинерия прочая.

Огромный цех.

— Что здесь?

— Кирасы и бронежилеты, Государь.

Уточняю:

— Для солдат?

Усольцев возразил:

— Не только, Государь. И офицерские тоже. С шёлковыми слоями. Как вы и повелели.

Киваю. Офицер стоит куда дороже солдата. Нельзя экономить на шёлке. Хоть и дорог, зараза. Закупать приходится. Своего мало. Но, тут ничего не поделать. Сам в таком хожу во время баталий всяких. И не только. Лёгок. Удобен. Пулю и осколки держит. Часто и от выстрела просто в упор защищает. Хорошо хоть Гилян персидский теперь наш, там шелка много. Часть мастеров из закаспийского Решта уже организовали производство и в молодом ещё Ставрополье-Кавказкам.

Да, парадокс, я вернул в мир кирасы и прочие доспехи, которые, как многим казалось, умерли вместе со Средневековьем.

Проходим мимо большого корпуса. Ничего примечательного. Строго утилитарное здание. Из труб традиционно идёт дым или пар.

— А тут у нас что?

— Фабрика-прачечная, Государь.

— Любопытно. Показывайте.

Идём смотреть.

— Здесь у нас идёт приём грязной рабочей одежды, как вы изволите наблюдать. — Директор завода Усольцев лично вёл для меня экскурсию. — Дальше её сортируют по видам и отправляют в стирку и отпарку. Обрабатывается горячим воздухом так же одежда, в которой рабочие приходят на смену. Сие необходимо для избегания выживания всякой живности, вроде вшей, прошу простить, Государь, за столь подлые подробности.

Возражаю:

— Отчего же «подлые»? Это жизнь. И мы должны сделать всё, чтобы вши не заедали ни наших солдат, ни рабочих казённых заводов. Хватит нам тифа на Балтике. Надеюсь, что и владельцы частных предприятий последуют вашему примеру.

Конечно, Тульский оружейный завод не был чем-то уникальным. Система казённых кластеров была примерно одинакова во всех моих Флагманских городах. Со своей спецификой, но максимально стандартизирована.

Собственно, государственная программа по строительству и развитию Флагманских городов в Империи делилась на три этапа, по 10–15 лет на каждый. На первом этапе мы опираемся на города, которые и так являются промышленными и машиностроительными. Используя опыт развития двух столиц уже преображается Елисаветпорт, Сестрорецк, Новгород, Тула, Нижний Новгород, Ижевск, Екатеринбург. Вторая очередь, где-то с начала следующего века — Петрозаводск, Омск, Бердск, Павлополь, Воронеж, Ростов-на-Дону, новая город (который я пока тайно мыслю сделать столицей) на Волге-Каме. Третья очередь, по плану где-то 1815–1830 годы — Челябинск, Красноярск, Самара, Ставрополь-Кавказский, Мариуполь, Харьков, Олешье. Если успеем дотянуть железную дорогу, то и Иркутск с Севастополем. Двадцать два Флагманских города в моей Империи. Со столицами и их специализацией — двадцать пять. Где-то больше, где-то всё только-только зарождается, но они все часть государственной программы развития России на 1785–1835 годы. На полвека в будущее. Выражаясь советским языком — план на десять пятилеток.

Новые города. Новые заводы, фабрики, порты, вокзалы, электростанции.

Новые люди России.

Что-такое Флагманский город? Это точка притяжения для всей округи. Притяжения производства, технологий, капиталов, специалистов, рабочих, науки, образования, медицины. Это образец новой жизни, в конце концов. Я отказался от желания размазать прогресс тонким слоем равномерно всюду. Нет. Не работает так. Это как желание размазать количество танков равномерно по всем полкам, вместо того, чтобы формировать ударный кулак.

Но, разумеется, Флагманы имеют свою специализацию. Тула — наша оружейная. А вот тот же Новгород — наша сапожная лавка. Сапоги, полусапоги, ботинки зимние и летние, всё, в чём нуждаются Армия и Флот. Всё, что связанно с кожей. Включая ремни. Кожаные солдатские ранцы. Офицерские планшеты. Кобуры для пистолетов. Патронташи. Фурнитура к этому всему счастью.

Я пытался внедрить кирзу, но посчитали и решили, что бычья кожа обходится дешевле, и в России, в отличие от Европ всяких, с бычьей кожей проблем особо не наблюдается.

Естественно, все Флагманские города соединяются между собой в единую сеть. Светотелеграф. Железная дорога. Имперские тракты. Речная система. Морские пути. Не сразу и насколько это возможно. Зато по плану, который расписан Кабинетом министров по годам и министерствам. Война конечно может нас задержать, но, и её мы планировали, да и план у нас не слепой закон, а руководство к действию.

Связь у нас исключительно военная. Частникам дозволялось строить от магистральных военных линий свои ответвления (за их счёт, конечно), но, в случае войны Ставка могла приравнять частные сети к государственным, заменив правило «пятая часть связи для нужд казны» на стандартную для государственных сетей «четыре пятых для нужд казны». И лишь пятую часть оставить для коммерческой связи. Владельцы получали от казны выплаты за пользование связи, так что в обиде никто не был. Но, и в частных сетях сидели военные связисты. Пятнадцать бригад Войск связи. Пятнадцать тысяч человек в мирное время. И пятьдесят тысяч в военное. Огромная структура. Потому и дозволил я строить частные сети с взносами военному министерству. И с содержанием военного персонала частных сетей за счет частных пайщиков. Правда, немного пока у меня в это частных инвесторов. Дело непонятное и быстро не окупается. Было бы больше, если бы на это мужиков отписали, да землицы прирезали… Но, индейская вам изба — фигвам. Так что, тяну пока за свои и государственные средства.

Телеграфные станции тоже центры роста. Каждая Башня связи (а их сотня на тысячу километров линии) — это тоже точка притяжения для всей округи. Под них менялись пути и дороги, строились постоялые дворы и почтовые станции с конюшнями. Возле особо удачных мест уже появились целые деревеньки, а кое-где даже возникли сезонные ярмарки и просто торжища. Причем финансовое участие в эти посёлки непосредственно казны было минимальным. Я вкладывал свои средства в интересные мне проекты, но, как частный инвестор. Наравне с прочими. Ну, почти «наравне», понятно. Но, получить САМОГО в совладельцы — это было невыносимо круто и было поводом для зависти всех конкурентов.

А как же нашествие Наполеона, меня могут спросить потомки. Во-первых, не факт, что мы допустим Наполеона или его аналог на территорию России. Знания даются нам, в том числе, чтобы подстелить соломку на повороте. Во-вторых, как и в советской классике, первые три пятилетки — предвоенные. Производство средств производства и всё прочее.

— А здесь что у нас?

— Здесь, Ваше Величество, собственно сама прачечная. Извольте видеть. Прошу.

Директор сделал приглашающий жест.

— Что ж, посмотрим-посмотрим.

Большой зал. Конечно, привычных мне по будущему стиральных машинок тут нет. Большие чаны. Механизированное помешивание воды со отстирываемой одеждой. Труба подачи и отвода воды. Приводы от стоящих за стеной паровых машин. Всё автоматизировано насколько это вообще может автоматизирована в век пара. Но, всё равно тяжелый мужской труд. По крайней мере, никаких сгорбленных прачек я не наблюдаю. Но, вроде, на последующей глажке и штопке женщины здесь задействованы.

Пока здесь стирают только рабочую одежду, полотенца из душевых и прочие задействованные на заводе ткани. Личную одежду по-прежнему стирают прачки. И здесь и в господских домах и поместьях. Дворяне-то мои трактора с косилками не очень рвутся покупать. Зачем им? И них крепостные есть. Они бесплатные. У крестьян же и рабочих нет на этот хайтек денег. Да и чем здешних, скажем, городских баб занимать? Так у многих хоть со стирки доход надежный. Одна машина заменяет двадцать прачек и куда этим освежённым женщинам потом деться? Крестьянам вот, тоже. Если я их сейчас «раскрепощу», куда им шагать? Земля-то у них помещичья… В город? Города не могут всех принять. Да и как в там без коровки, да и собственного своего хлеба?

Тут ещё момент с во многом сознательно искусственно поддерживаемого мной дефицита свободных рабочих рук. Во имя прогресса. Научно-технического, экономического, и прочего культурно-социального. У примера про стиральную паровую машину есть и обратная сторона — если есть на рынке труда двадцать прачек задёшево, то владельцы фабрик и заводов не станут покупать стиралку, а наймут эти самые двадцать баб, которые будут работать почти задаром. Но, если на рынке дефицит рабочей силы, а задачу выполнять надо (любую), то придётся задуматься хозяевам и искать варианты замены живых рабочих на механизмы. Так что тут нужно находить баланс между техническим развитием и социализацией женской половины. Ибо нельзя полностью разгрузить женщин от ведения хозяйства. Ничем хорошим сие не закончится. С механизацией мужского труда так же. Доходней — ручками.