Владимир Бабкин – Революция (страница 1)
Пётр Третий. Революция
Ante scriptum
СЕРИЯ «ПЕТР ТРЕТИЙ»
КНИГА ШЕСТАЯ
«ПЁТР ТРЕТИЙ. РЕВОЛЮЦИЯ»
Аннотация:
Ante Scriptum
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. БОЛЬШОЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕТРОВСКИЙ ДВОРЕЦ. КАБИНЕТ ИМПЕРАТОРА. 11 апреля 1782 года.
Супруга Наследника Престола выскочила из Императорского кабинета, хлопнув дверью.
Мои ноздри раздуваются от ярости. Слова мои полны гнева, хотя я старался обходиться без восклицательных знаков.
— Павел, передай своей жене, что если она ещё раз такое сделает, то вы вместе отправитесь в ссылку к чертям собачьим. Пока я здесь Император, она не будет так со мной разговаривать. Хочет осмотреть достопримечательности Баку? Или Сибири? Я ей это устрою, клянусь Богом. Возомнила о себе. А ты жене своей не можешь даже возразить. Осадить. Поставить на место. Прости, сын, но ты превратился в собачку, которой жена помыкает, как хочет. Ты даже тявкнуть не можешь без её дозволения.
Я сам был не без греха в этом плане, но, не до такой же степени. Лина, Царствие ей Небесное, никогда не позволяла себе спорить со мной прилюдно. Наедине — сколько угодно. Но, публично, авторитет мужа она никогда не умаляла. В отличие от Катьки. Я ожидал, что несостоявшаяся в этой реальности Воронцова-Дашкова — умная баба. Что она, при весьма посредственном Павле будет как Лина при мне. Именно той мудрой шеей, которая поворачивает мужскую голову в нужном направлении. Я не был дураком (не всегда, как я надеюсь), но Лина на моей шее мне нужна была всегда. Критический, иногда едкий, взгляд умной женщины бывает очень правильным и нужным, чтоб мужчину не уносило во всякие несбыточные мечты мечт.
Но, Наследник перевернул всё конструкцию. Жена встала ВМЕСТО НЕГО. А он превратился в комнатную собачку с бантом на шее, состоящую при Особе Великой Княгини Екатерины Романовны.
Я был зол.
Павел пытался, как обычно, как-то уладить откровенную неприкрытую вражду между мной и своей женой.
— Пап, успокойся. Я поговорю с Катериной. Но, ты же не сделаешь этого!
Он знал, сколь опасно перечить мне и спорить со мной. Но, он согласен был (кто бы сомневался!) со своей женой.
Моё тяжёлое дыхание бешенства. Таки срываюсь:
— Чего я не сделаю? Твоя жёнушка возомнила себе многое… Она думает, что может понукать мною⁈ Будь проклят тот день, когда я дозволил ваш брак! Так чего я не сделаю? Договаривай!
Павел выпалил:
— Ты не женишься на Лене! И два года не прошло с момента смерти мамы, а ты уже собрался жениться! Мало того, что жениться, так Елене рожать скоро!
Яростно отвергаю:
— Я у вас забыл спросить, что мне делать! Мой ребёнок не родится вне брака! Я и так невозможно долго откладывал!
— А если родится мальчик⁈
Чувствую, как вновь раздуваются мои ноздри. Я не Иван Грозный, но спорить сыну со мной не надо. Особенно в таком тоне и при таких обстоятельствах.
— Тебя волнует траур по маме или то, что может родиться мальчик⁈
— И то, и другое!
— Передай своей Кате, что её мнение меня не интересует!
— А моё?
— А у тебя нет своего мнения, кроме мнения твоей Катьки!
Я едва сдерживал гнев.
— Запомни, Павел. Наш с Еленой брак благословила твоя мама на смертном одре. И я исполню её волю.
— Это вызовет скандал! Ты хочешь породить на нашу голову мятеж или революцию?
Игнорирую риторический вопрос сына.
Устал я за столетия.
А тут ещё назревающая война со Швецией.
Но, Корону мне и передать-то некому. Нет. Потомков у меня много. Их очередность я ещё в Манифесте о своём восшествии на Престо определил. Точнее принципы этой очередности. Примогенитура. От отца к сыну. Женщины после всех мужчин. Так что по моему Закону — Наследник Павел. А, по факту, его жена, Екатерина Романовна, которая в моей истории носила фамилию Воронцова-Дашкова. Сейчас она не носит ни какую фамилию, как и все мы. Сути это не меняет. Ей Корону я не отдам. Никогда. Чего бы мне это ни стоило.
Наши с Леной дети ещё не родились. Мы хотели бы просто выпасть из безумной карусели власти. Но, власть не желает нас отпускать. Быть Императором — крест. Быть сыном Императора — проклятие. И женой тоже.
Я люблю Лену. Она любит меня. Она ждёт от меня ребёнка. И был статистический шанс, что родится мальчик.
Павел и Катерина встали на дыбы:
«Ты не можешь на ней жениться!»
Катя, после смерти Петра Павловича просто обезумела. Она цеплялась за права мужа на Трон, просто как… не хочу употреблять похабных слов. Их мальчик умер. Так бывает. В этот век умирает примерно половина детей. У Лены из двойни умерла Ксения, а Мария выжила. Вывести Елену из прострации было весьма непросто. Потеряла мужа, а потом и одну из близняшек. Лина сделала всё, чтобы вытащить Лену обратно в жизнь.
Сложные времена.
Смертность, особенно детская, очень высока.
И мои знания XXI века тут ничего толком не решают.
Но, однажды, на смертном одре, Лина сказала:
— Я благословляю вас. Ты любишь Лену, я вижу. И, давно, знаю об этом. Не спорь. А она давно, страстно, просто-таки безумно любит тебя. Вы будете хорошей парой. Не обижай её. Она молода. Родит тебе ещё сыновей. Живите счастливо…
Но, Мать Отечества недооценила невестку и сына.
Если Миша со своей Анной тихо перекрестились, что Корона пока где-то там петляет и не будет мешать их всеобъемлющему и полному семейному счастью, в котором они были неограниченны ничем, включая личную свободу и неимоверные деньги, то вот Катерина встала на дыбы. Наш с Еленой, возможный, сын ломал всю конструкцию наследования Престола. Прочтение моего собственного Закона о Престолонаследии не было однозначным. Что такое «Равнородный брак»? Что угодно. Лина была принцессой. Лена — Светлейшая Княгиня. В переводе на европейские языки — принцесса. По статусу — полноправная принцесса. Брак равнородный. Ну, и что, что она дочь крепостной девки? Екатерина Первая была солдатской шлюхой, но стала Императрицей Всероссийской. В моём Законе и Манифесте не указанно, что принцесса должна быть от одного из царствующих Домов. Так что, наш с Леной возможный сын такой же точно претендент на Престол, как и прочие мои сыновья и внуки. Даже если я сейчас отрекусь от Короны, то сможет. Пусть он и будет в конце очереди.
Малолетний Пётр Павлович умер, наследника у Павла нет. Павел Петрович откровенно слаб и находится под каблуком у жены. Я не хочу отдавать ему/ей Корону, и она это знает. Следующим в очереди у нас Михаил, но он морщится от самой идеи стать Императором, как от зубной боли. Нет, если папа скажет, он примет отцовскую волю, но, добровольно? Увольте!
Дальше по списку Александр. Царь Кипра. Ему там вкусно и комфортно. Русские пушки эскадры всегда в его распоряжении. А для тех, кто в курсе, Престол Всероссийский и Прусский отнюдь не булочка с изюмом. Подумаешь лишний раз. Он царь православный и потому, в отличии от Алексея ставшего герцогом Померании и перешедшего в лютеранство и вассалитет к Австрии, у него не было основания отрекаться от прав на Русский Престол. Александр уж успел своей Марии Каролине Савойской заделать себе наследника Кипрского. Ну и мне в линейку преемства Престола Российского тоже. Да и у Алексея двое сыновей. Он, в отличии от отца, тоже стать Императорами Всероссийскими имеют право. Причем как бы не раньше Михаила.
А вот после всех их, как раз, и будет наш с Еленой возможный сын. Седьмой в очереди на Трон. Потому и бурлит высшее общество. Вариант далёкий, но, реальный. Потому бурлит Екатерина Романовна. Знает, что, если родится у меня ещё один сын, я могу все её притязания просто спустить в паровой унитаз.
И смыть за собой.
И, главное, Екатерина Романовна больше не может рожать. А Елена — может. И вопрос не в том, наш сын очень далеко от Короны, а в том, что у нас есть свой Наследник. И жизнь полна сюрпризов. В любом случае, политический вес Лены вырастет после нашего венчания многократно, ведь она перестанет быть просто любовницей Императора.
— Пап…
— Что ещё?