Владимир Бабкин – Петр Третий. Огнем и Мечом (страница 43)
Пинки суда медленные. Течение у крымского берега встречное. Но, ветер сейчас попутный. Должен успеть. Да и помогли бы «Варягу» двадцать тавровских пушек?
«Варяг» вытравил якоря и дал ход. Поднятые грота-гаф-трисель и кливеры. Ветер наклонил корабль мористее, к попутному течению. Два стотридцатисильных паровых двигателя понесли шестидесятипушечный бриг навстречу противнику.
НОВОРОССИЙСКОЕ НАМЕСТНИЧЕСТВО. БИЛХОВИЧИ. УКРЕПЛЕНИЕ АЛЕКСАНДР-ШАНЦ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЕРЕДОВОЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ. 17 мая 1761 г.
Война шла своим чередом. Руины и пепелище на месте города. Не знаю, как будет называться новый город. Может, Херсон. Может и нет. Не решил ещё. Усть-Днепр, Борисфен, Павломорск, Павлопорт, Павлополь. Склоняюсь к последнему варианту.
Карабаглы Сулейман-паша с флотом в двенадцать кораблей выжег мне все Белховичи, вместе с верфью и строящемся портом. Почти достоенный артиллерийский пароход тоже сгорел. Орудий на нем еще не было. Охранявший его лейтенант Креницын сам взорвал машины, и с оставшимся экипажем и мастеровыми, смог отступить, за то и был награждён мной вчера Георгиевским орденом. Сулейман-паша же успел ещё и Кинбурн почти снести, а сейчас даёт нам прикурить у Хаджибея. Пока у нас здесь нет флота, турок нас будет бить. Не будет нам покоя у моря. Построить Черноморский флот мы сейчас не успеваем. И это, и то, что я своими «успехами против Англии и Франции» нашей Балтийской эскадре путь в Средиземное море закрыл, мы уже с сыном обсудили. Как и многое другое. Что и на старуху бывает проруха. Не учёл я этот аспект геополитики. Нет нам хода в Средиземку. Теперь хлебаем ситечком проблему за проблемой.
Павла сейчас же интересовал другой вопрос:
— Пап, а зачем ты повелел создать Третье отделение Собственной Твоего Императорского Величества канцелярии, а при нём Отдельный корпус жандармов? Есть же Генерал-квартирмейстерское бюро и Тайная канцелярия? Нартова, да и генерал-аншеф Корф в твоей Императорской курьерской службе тоже не сбором пожеланий на Рождество занимаются.
Черчу прутиком фигурки на земле.
— Ну, ты же знаешь что генерал-квартирмейстер Веслитский в ГКБ только военной разведкой занимается?
— Знаю, хоть ты так четко раньше и не говорил, — отвечает сын, — но, баронесса Нартова-то точно не военными секретами занимается, да и Николай Андреевич явно не только в иных землях свои дела ведёт, мне конечно никто не говорил, но у меня и свои глаза есть, а его ИКС только на тебя замыкается.
Умный у меня сын. Зоркий. Меня вот не таится. Но, если забалует, то я не дед мой, чтобы в Сенат семейные проблемы выносить. Да и в домах моих венценосных братьев тоже у меня потребности кого приморить случаются. Корф понимает, как такое сообразить. Вдруг. Случайно. При этом на моё участие ничто не должно указывать…
— Ну, о бароне Корфе и его делах я тебе позже расскажу. Он немного другим занимается. А все другие, кого ты отметил, вместе ведут политический сыск. Но, сын, тут нельзя в одну корзину все яйца сложить. Они и за друг другом приглядывают и у каждого своя делянка есть. Вот Тайная канцелярия — занимается, если так можно сказать, отдельными делами. Точечно. Особо важными. И далеко не всегда политическими. Заговоры только часть её задач. Политический сыск должен стать системным. Близятся смутные времена, сын.
— Хуже даже, чем сейчас?
Хмыкаю.
— Сейчас тишь, да гладь, да Божья благодать. Война — это ерунда. Внешний враг не так страшен. Но, сам знаешь, сколько лет мы готовились к европейской войне и к нынешней с турком. И ошиблись со Средиземкой. И как готовимся делить Польшу, возвращая наши исконные земли. Но, это всё текущие задачи, вполне решаемые текущим аппаратом государства. Страшнее внутренний враг.
— Заговоры?
Киваю.
— Заговоры. Бунты. Самозванцы. Недовольное дворянство. Помещики. Вольнодумцы всякие.
Мы сидели на бревне у костра, и, как обычно, болтали о всяком. Житейском и жизненном. Как отец с сыном и сын с отцом. Часто о мелочах. Иногда и не о совсем мелком и мелочном.
Павел подлил из термоса в мою чашку чай.
— И кто будет бунтовать? Крепостные?
— Спасибо. Нет, крепостные в последнюю очередь. Да и не страшен для власти бунт крепостных. У них нет организации, оружия и знания военного дела. Пожгут какие-то поместья, да и всё. Разбегутся при приближении войск.
— Тогда кто?
— Дворяне и помещики в первую очередь. И заграница денег даст на сие. Казачки могут и наверняка будут. Они люди лихие, с оружием дружны, вольница опять же. Но, помни, казаки не за освобождение крепостных крестьян. Они их людьми-то и не считают, и всячески презирают. Как говорили древние: «Хочу, чтобы все люди были свободными и у каждого было не менее трёх рабов». Вот, это про казачков наших как раз.
Вспомнился мне тот же Дон, где было чёткое деление на казаков и пришлых. Примерно та же история везде.
— И, сын, помещики, как ты здраво понимаешь, тоже отнюдь не за освобождение своих крепостных. Они их могут отпустить сами в любой момент. Показав пример просвещения и исполнения Божьих заповедей.
Цесаревич хохотнул.
— Они? Божьих заповедей? Да они отца и мать своих продадут, если им предложат цену.
Циничный у меня сын. И это хорошо. Полезно для будущего правителя.
— Вот именно. Дворяне и помещики недовольны существующей политикой Императорской власти. Им хочется всего и побольше. Земель, имений, главное — крепостных побольше. А я не даю. Устроить заговор сейчас не так просто, как при Матушке Елизавете Петровне. Но, они готовятся.
— Баронесса Нартова докладывает о крамольных разговорах в домах дворян и помещиков?
— Да, сын. Заметь, среди купцов таких разговоров меньше. Пока. Не созрело у нас купечество до требования первых ролей в государстве, но дозреет.
— Когда?
— Трудно сказать. Пока замятня им не очень интересна. Это плохо влияет на торговлю. А вот в Европе вполне уже. Буржуазия набирает вес. И хочет прав. Буржуям дворяне вообще не нужны. Лишние они при распределении денег. Так что революция в Европе неизбежна.
Павел помолчал.
— И где, думаешь, случится сие?
Если б я знал. Нет, историю моего мира я знаю, и тут готовлюсь, но, всё же меняется.
— Не знаю. Возможно, Франция. Или Англия. Там тоже чёрт знает что сейчас. Обе державы долгах по уши.
— А Австрия и Бранденбург?
— Всё может быть, сын. И у нас может быть. Потому и создаю Третье отделение. И жандармов к нему.
— Чтобы предотвратить?
Продолжаю чертить фигурки.
— По ситуации. Предотвратить. Или, наоборот, спровоцировать. Гнойник нужно вскрывать вовремя. Но, не сомневайся, крови с гноем польётся много. Очень много. Я — хирург. Моя рука со скальпелем не дрогнет. Будь готов к этому.
Отпиваю чай. Павел молчит, переваривая сказанное.
— Мы можем победить турок сейчас?
— Нет.
— Почему? Мы же сильнее.
— Ну, мало ли что, что сильнее. Мы их даже с юга Крыма выдавить не сможем сейчас. Турецкий флот полностью контролирует Чёрное море. Подвоз припасов и продуктов гарнизонам в Крыму на севере Причерноморья идёт полным ходом. И мы ничего сделать с этим пока не можем.
Киваю в сторону руин и пепелища.
— Будем строить тут город и порт. И верфи. Нам нужен большой флот на Черном море. А пока его нет, мы можем только жать турок вдоль берега. Даст Бог — дойдём до устья Дуная, но сомневаюсь. Не в этот раз, видимо. Да и со Средиземным морем не сложилось у нас, сам знаешь. Эскадры у Ирландии и Голландии не могут быть перебазированы в Средиземку. У нас нет там баз и дружественных портов. А флот без обеспечения не может воевать. А у осман там огромное побережье с портами и базами. И сильный флот. Так что, скорее всего, русско-турецкие войны будут продолжаться своим чередом. Одна за другой. С паузами. Даст Бог, лет за двести справимся.
— Так долго?
— А ты как хотел? Учись мыслить столетиями. Это полезно для будущего Императора.
— Ваше Императорское Величество! — прерывает меня подбежавший Барятинский, — срочное донесение из Керчи!
— Читай, — князь, конечно, мне практически зять, но порядок знает, и, если уж позволил наш конфидент с Наследником потревожить, значит случилось что-то действительно важное.
— Турецкая эскадра, не менее чем из семи крупных вымпелов, вошла в Керченский пролив, — четко начал Иван Сергеевич, — вице-адмирал Овцын приказал привести к обороне крепости и флот уводить…
Корабли нам там нужно сохранить. А крепости отобьются. Это Овцын верно отметил. Но. Рубать-колотить! Как же это мои «квартирмейстеры» не проследили⁈
— Сам же лично находясь в южном проливе принял бой на «Варяге», — закончил мой флигель-адъютант.
Абзац. Приплыли.
—
— Was, Vater? — Спрашивает Павел
—
Сын с лёгким удивлением смотрит на меня. Но потом, кажется, понимает что у меня очередное «озарение».