Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 7)
Если мы проведем прямую линию от Хабаровска к югу в меридиональном направлении до хребта Сихотэ-Алинь, к перевалу с реки Ли-Фудина на реку Таудушу, и отсюда направим ее к северо-востоку к мысу Олимпиады, то все, что будет находиться западнее этой линии в бассейне Уссури и восточнее ее на берегу моря, а равно и вся южная часть Уссурийского края около залива Петра Великого — есть места, заселенные гольдами, корейцами, китайцами и русскими переселенцами. Вся же остальная часть страны и в особенности обширные северные районы представляют из себя такую область, к которой более чем применимо выражение «лесная пустыня». Целыми неделями можно идти и нигде не встретить души человеческой. Только по большим рекам можно еще кое-где найти юрты орочей — удэге. Но этих инородцев так мало, стойбища их так удалены друг от друга и места их обитания так непостоянны, что на эту встречу не всегда можно рассчитывать.
Надо заметить, что инородцы летом никогда не переходят через Сихотэ-Алинь. Летний путь сопряжен с чрезвычайными трудностями, с большими лишениями, с опасностями для жизни и с такими неожиданностями, что быть заранее уверенным в выполнении намеченного маршрута невозможно. Летнее путешествие совершается на лодках. Когда река станет очень мелкой, плавание прекращается. Отсюда люди пешком с котомками за плечами идут к водоразделу, переваливают горный хребет и спускаются по ту его сторону до тех пор, пока не дойдут до такой реки, где плавание становится опять возможным. В большинстве случаев на такой переход надо употребить двое — трое, редко четверо суток. Выбрав подходящее дерево, орочи валят его, выдалбливают лодку и в ней уже спускаются вниз по течению реки. Значит, все заключается в том, чтобы найти подходящее дерево. Это не везде и не всегда возможно. Недостаточно сделать «улимагду» (орочская лодка), надо уметь плыть в ней, надо приспособиться к рекам, изучить их свойства. К сожалению, это дается только многолетним опытом.
Орочская лодка — это длинный долбленый челн с тонким дном и с тонкими стенками; носовая часть лодки заканчивается широкой веерообразной доской, немного загнутой к верху, благодаря этому приспособлению лодка не врезается в воду, а, так сказать, взбирается на воду. 11а таких лодках орочи плавают стоя, упираясь в дно реки шестами. Надо поражаться их бесстрашию и ловкости, с которой они управляются с лодкой на быстрине реки.
Китайцы-зверовщики и искатели женьшеня, если им случается идти по рекам, всегда нанимают для этого инородцев. Сами же они самостоятельно не пускаются в это плавание, а если и рискуют, то плавания их всегда кончаются крушениями, и человеческие жертвы среди них не составляют редкости.
При движении в лодках расчет пути должен быть такой: там, где зимой при хорошей дороге и при хорошей погоде удается сделать в сутки верст тридцать, летом на лодке против воды — втрое менее, то есть 10 верст, и то лишь при условии, если уровень воды в реке будет невелик. Если же уровень воды будет повышен, значит удастся передвинуться вверх еще меньше. Во время половодья плавание на лодках совершенно прекращается порой недели на две. Тогда не только вдоль по реке нельзя ехать, но невозможно переплыть даже и на другую ее сторону.
Обыкновенно там, где инородцы тратят на подъем лодки вверх к водоразделу дней десять, они спускаются назад вниз 1½— 2 суток.
Было бы ошибочно думать, что спускаться по таким быстрым рекам безопаснее, чем подниматься. Именно наоборот: подъем безопаснее спуска. При сплаве надо быть очень осторожным и далеко смотреть вперед, надо хорошо знать реку, знать, когда и в какую проточку следует свернуть. Беда смельчаку, который, не зная реки, пустит лодку по воде, как говорится, «на волю Божию»: в момент лодка исчезнет под буреломом; остановить ее нельзя; никакие человеческие усилия не могут сделать этого. Вот почему орочи, когда спускаются по реке, никогда не дают лодке плыть свободно и не дают ей полного хода, а всегда задерживают ее, часто останавливаются, выходят на берег, осматривают протоки и тогда только двигаются далее.
Население
Современное население Уссурийского края довольно смешанное. Оно состоит из русских, корейцев, гольдов, орочей-удэге и китайцев.
Русские в Уссурийском крае расселились узенькой полосою по реке Амуру, затем по долине реки Уссури, по низовьям всех правых ее притоков, около озера Ханка, в верховьях Уссури (Даубихэ и Улахэ), в прибрежном районе Южно-Уссурийского края и отдельными вкраплинами около устьев рек на берегу Японского моря, до мыса Олимпиады.
Начиная с 1907 года переселение в Уссурийский край сильно увеличилось. На тех местах, где раньше жили китайцы, раскинулись русские деревни, правда, бедные, необстроенные. Но все же общий характер населения принял другую физиономию.
В 1910—1911 годах русских в Уссурийском крае насчитывалось 523 840 человек.
Корейцы поселились главным образом в Посьетском и Приханкайском районах, на Сучане, Таудими, по долинам рек Даубихэ и Улахэ и в южной части Ольгинского стана.
С 1900 по 1910 год численность корейцев увеличилась с 24 000 до 55 000 человек[18].
За последние пять лет широкая волна переселенцев влилась в Уссурийский край и потеснила собою и китайцев, и корейцев, и инородцев. Если сравнивать этнографическую карту Уссурийского края академика Шренка и карту 1894 года, приложенную к трудам Приамурского Отдела Императорского Русского Географического Общества, с картой современного распределения народностей, то увидим, что изменения произошли только в южной части Уссурийского края — на побережье моря до мыса Олимпиады, по реке Уссури и по низовьям ее притоков. Северная же часть страны и центральная область Сихотэ-Алиня остались такими же, какими они были во времена Максимовича и Шренка.
В Уссурийском крае в миниатюре произошло то, что и в Европе в средние века во время «великого переселения народов». Русские потеснили китайцев и корейцев, китайцы частью отодвинулись вверх по рекам, частью ушли в Маньчжурию, корейцы тоже начали переходить в северные районы, вместе те и другие потеснили инородцев, и эти последние еще дальше ушли в горы.
В настоящее время орочи-удэге обитают главным образом по верхнему и среднему течению рек Имана, Бикина, Хора, Анюя и по низовьям Хугари, на берегу моря к югу, начиная от реки Ботчи до реки Такэмы (мыс Видный)[19]. Что же касается инородцев, живущих в Южно-Уссурийском крае по рекам Даубихэ, Улахэ, Тадушу, Аввакумовке и далее до реки Сучана, то они окитаились и совершенно утратили свой орочский облик. Общая численность всего этого народца 1 615 человек.
По рассказам самих удэге, раньше в прибрежном районе их было так много, что «белые лебеди пока летели от Императорской гавани до залива Св. Ольги от дыма, поднимавшегося от их костров, становились черными», — так говорили они о многочисленности своих поселений.
Причин вымирания инородцев много. Одна из главных — болезни, которые занесли к ним русские и которым они чрезвычайно подвержены. Особенно сильно свирепствует среди них оспа. От оспы они вымирают страшно быстро. В течение нескольких суток от целого стойбища не остается ни одного человека. Главные распространители заразы — вода, грязь в жилище и грязь на теле самого ороча, и то обстоятельство, что здоровые люди, находясь под одной кровлей с больными, имеют постоянное с ними общение. До прихода русских у орочей этих болезней не было. Инородцы гибнут еще и от других инфекционных заболеваний, как, например, чахотка и корь. Последняя для них страшна своими осложнениями.
Другими причинами вымирания инородцев будут психически подавленное состояние духа и прогрессивное обеднение стародавних звериных и рыбных промыслов. Потребности к жизни возросли, а реки и тайга стали давать меньше.
Как и орочи, уссурийские гольды также подвергались массовым эпидемическим заболеваниям несколько раз. Эти болезни страшно косили их. В настоящее время еще немного этих инородцев осталось в низовьях реки Уссури. В верхнем же течении этой реки и по рекам Иману, Викину и Хору остались только кое-где одиночные личности, но и те, будучи сильно притесняемы китайцами, стали уходить на Уссури.
Раньше много гольдов жило по рекам Даубихэ и Улахэ, но, потесненные русскими переселенцами, они стали отходить на север. Впрочем, в последнее время Переселенческое управление стало устраивать и их на землю, давая по 15 десятин земли на каждую семью.
Если обратиться к истории всех завоеваний, всюду представляется грустная картина бедствий, терпимых туземцами от пришлецов. В таком же тяжелом положении очутились и наши инородцы.
Русские переселенцы не хотят признавать их за инородцев, считают китайцами и жестоко их притесняют. Китайцев выселить можно — у них есть своя земля, есть своя родина, корейцев можно тоже выселить. Но куда выселить инородца, для которого Уссурийский край есть родина? Теснимые колонистами, орочи-удэге бросают свои веками насиженные места и все дальше и дальше уходят в горы. При таких условиях инородцы жить не могут, и вымирание их произойдет скорее, чем это можно предположить.
«Как бы ни было продолжительно пребывание дикарей в той или иной местности, оно все же мимолетно. С уходом их исчезают и следы их пребывания.