Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 6)
В конце лета, перед началом осени южные и юго-восточные муссоны кончаются. Их сменяют тихие ветры, дующие с материка на море. Это будет как раз переменное время, когда атмосфера на море и суше находится (но недолго) в сравнительном равновесии. Несколько позже, а именно в конце сентября и в октябре месяце, наступает период равноденственных бурь и крайне переменная, неустойчивая погода. То же самое, только в обратном порядке, происходит и весной: те же сильные ветры и бури, что и осенью, имеют место в марте и апреле; также тишина и продолжительный штиль наблюдаются в конце мая и в начале июня месяцев.
Громада гор Сихотэ-Алиня в климатическом отношении делит весь Уссурийский край на два резко отличающиеся друг от друга района: 1) прибрежный с сильно выраженным морским климатом и 2) западный (бассейн Уссури) с климатом более континентальным. В прибрежном районе (Посьет — Владивосток, залив Америка, залив Св. Ольги, мыс Туманный и далее к заливу Де-Кастри) отсутствуют большие морозы, но зато дуют очень сильные ветры, бывают частые снежные бури. Снега выпадают неглубокие. Вследствие сухости воздуха они испаряются совсем еще задолго до наступления оттепели. Лето дождливое, туманное.
Чаще всего появляются туманы при ветрах с ЮB, Ю, ЮЮЗ, реже со стороны В, еще реже — с СВ и никогда не бывает от 3, СЗ, и С. Оно и понятно: достаточно взглянуть на карту, чтобы увидеть, что по отношению к Уссурийскому краю со стороны СВ—ЮЗ раскинулся Великий океан со своими краевыми морями около восточных берегов Азии, противоположная же сторона (С—3) занята обширным материком с пустынями и с великой Сибирской низменностью, обращенной к Ледовитому океану.
Обыкновенно, если ветер начал дуть с моря, надо ждать тумана. Действительно, в таких случаях резко очерченная линия горизонта постепенно становится неясной, расплывчатой, неопределенной. Кажется, будто она затянута мглою. Мгла эта движется к берегу, как будто поднимается выше, постепенно становится гуще и, наконец, превращается в туман. Иногда туман образуется на горизонте сразу, и в таком случае он двигается стеной. Медленно ползет он к берегу, взбирается по распадкам в горы, заволакивает мысы и заполняет собою долины. Горные вершины кажутся разобщенными, одинокими островами, а самый туман — наводнением. Впечатление это настолько велико, что неохотно и с робостью спускаешься с озаренного солнцем возвышенного места и с опаской погружаешься в море тумана.
Туманы в Уссурийском крае редко бывают сухими; они влажны настолько, что трава становится мокрой, как от росы. Иногда туман моросит и обильно смачивает землю как дождем подряд в течение нескольких суток, до тех пор пока не переменится ветер и не угонит его обратно в море. Когда туманы медленно поднимаются кверху, они разряжаются дождями. Дожди идут сильно и с удивительным постоянством.
На побережье моря между мысами Арка и Олимпиады и севернее туман сырой, пронизывающий; но он не отзывается гибельно на хлебных растениях. Это видно из того, что ни у старообрядцев, живущих здесь уже двенадцать лет, ни у китайцев ни разу пьяного хлеба не бывало. Причину этого явления надо искать, вероятно, в том, что туманы эти холодные, тогда как в Южно-Уссурийском крае около Владивостока они теплые — парят.
Разница в температурах ясного солнечного дня и туманного дождливого большая (14—28°С). Это сказалось и на произрастании не только хлебных, но и всех других растений. Поэтому на берегу моря вспашка производится только в мае месяце, покос — в конце августа, а хлеб жнут иногда в октябре. Но благодаря длинной осени это не мешает хозяйству, и жители от этого нисколько не страдают. В 1906 году мне лично удалось наблюдать разницу во время произрастания хлебов. В то время как на реке Вай-Фудина и Тадушу овес был низкорослый и еще зеленый, в долине реки Ли-Фудзина он был уже высокого роста, желтого цвета, а само зерно наливалось и созревало.
Липа и черемуха цветут ровно на месяц позже, чем на западе. На Бикине хлеб колосится тогда, когда на побережье он еще зеленый, низкорослый.
Западный район (озеро Ханка, реки Даубихэ, Улахэ, Ното, Иман, Бикин, Хор и др.) отличается более суровой зимой, здесь снега выпадают глубокие, холода наступают значительно раньше, но таких больших ветров, как в прибрежном районе, здесь не бывает. Лето такое же дождливое, как и на берегу моря, но туманов гораздо меньше, и потому дней сухих, теплых, солнечных больше.
Туманы по ту сторону Сихотэ-Алиня мало проникают, а если и доходят, то уже в виде облаков, и идут довольно высоко над землей. На перевалах я неоднократно наблюдал климатическую разницу по обе стороны хребта Сихотэ-Алинь. В то время как восточные склоны его и псе побережье были сплошь покрыты массами густого тумана, на западе, насколько хватал глаз, воздух был чист и прозрачен. Таким образом, Сихотэ-Алинь, несмотря на незначительную высоту, все же является серьезным препятствием для движения ветров от моря вглубь страны.
Вследствие того, что главная горная цепь протянулась параллельно берегу моря, разница во времени наступления времен года в прибрежном районе и к западу от Сихотэ-Алиня в бассейне Уссури огромная. Осенью на западе в то время, как все реки уже покрываются льдом и по ним устанавливается санная дорога, реки прибрежного района еще не начинают замерзать. Весною происходит явление обратное. В то время как по Уссури и Амуру сообщение уже прекратилось и со дня на день ожидается вскрытие реки, в то время как по рекам Иману, Бикину, Хору, Анюю и Хунгари плывет уже лед, — реки, текущие к морю, еще не начинали трогаться.
В 1909 году в конце февраля на реке Анюе стали уже появляться проталины, и снеговая вода шла поверх льда так, что сообщение в нижней и средней части реки было прекращено совершенно. Инородцы убеждали меня не смущаться этим и советовали не торопиться. Я опасался, что ледоход застанет меня на половине пути, где-нибудь в верховьях Коппи. Они говорили, что по мере того как я буду подходить к хребту Сихотэ-Алинь, лед на реке будет все крепче и крепче, и что река Коппи станет вскрываться еще дней через двадцать. И действительно, когда я дошел до верховьев реки Анюя, то на биваках мы не могли найти воды, и потому чайники наполняли льдом и снегом. То же самое было и на Коппи. 28-го марта мы достигли моря, и тут только увидели такую же картину вскрытия реки, какую мы наблюдали в низовьях Анюя в конце февраля месяца.
Прилагаемые здесь таблицы дают представление о числе ясных, облачных, туманных и дождливых дней в году.
Эти таблицы наглядно показывают, насколько два года, стоящих рядом, резко отличаются друг от друга, насколько климат Уссурийского края непостоянен и насколько он зависит то от влияния моря, то от влияния материка.
Теперь посмотрим движение температуры в Зауссурийском крае на берегу моря (район: мыс Олимпиады — река Самарги) за 1908 год.
Ход температуры по месяцам в Никольск-Уссурийском за девятнадцать лет* будет иной.
*
Суммируя все вышеизложенное, мы видим, что в Зауссурийском крае сказывается близость моря. Море стремится к выравниванию температур во временах года. Это же надо отнести и к Владивостоку и к Посьетскому району. К западу от Сихотэ-Алиня колебания эти значительно резче, но количество атмосферных осадков приблизительно одно и то же, что всецело зависит от муссонов, дующих с моря в течение летнего полугодия.
Пути сообщения
Насколько Южно-Уссурийский край богат путями сообщений, настолько в северном районе они отсутствуют совершенно. На юге существуют и железные дороги, и почтовые тракты, грунтовые и обыкновенные проселочные дороги, и бесчисленное множество троп бороздят край по всем направлениям.
Время постройки одних из этих путей кроется в глубокой древности Бохайского царства[17]; другие еще в 60-х годах были излюбленными дорогами китайского населения, сообщающегося с заливом Св. Ольги и с бухтой Мэа (Владивосток); впоследствии крестьяне, казаки и переселенцы проложили дороги около своих деревень; русское правительство устроило сеть почтовых сообщений по Уссури, на Новокиевское, к Анучину, по реке Даубихэ и по побережью моря через Сучан, к заливу Св. Ольги, а в последнее время дороги переселенческой организации стали проникать в такие уголки Уссурийского края, где были найдены места, хоть мало-мальски годные для заселения.
Тропами Южно-Уссурийский край обязан китайскому населению. В погоне за соболем и в поисках женьшеня энергичные сыны Поднебесной Империи проникали в самые дебри «Цамо-Динза и Хуалаза, Да-дянь-Шань и Сихотэ-Алиня». В каждой долинке всегда можно найти тропку, которая непременно приведет путника к фанзочке соболевщика-китайца.
Не то представляет из себя центральная и северная часть Уссурийского края. Здесь всякие пути отсутствуют совершенно. Единственные путеводные нити — это реки. Нет даже ни малейшего намека на тропу. Только вдоль горных хребтов, по гольцам и осыпям, лоси протоптали свои дорожки. Но руководствоваться этими дорожками нельзя, потому что они заведут путника в такие дебри, откуда выбраться будет уже невозможно.
У местных инородцев есть два способа передвижения: 1) летом — на лодках и 2) зимой — с нартами на собаках. Второй способ скорый и наиболее удобный, если только снег не будет очень глубокий.