Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 31)
Строй жизни китайцев в Уссурийском крае поражает своей оригинальностью. Эта замечательная организация заслуживает того, чтобы о ней поговорить подробнее. И здесь опять-таки мы видим один и тот же суровый закон тайги «Кровь за кровь» и «Око за око». «Прощения нет» — вот тезис, вот главное основание закона! Надо поражаться той железной дисциплине, которая сковывает членов этой ассоциации между собою. На каждой реке китайцы живут своею жизнью, совершенно обособленной от соседей, и в то же время удивительная солидарность царит между ними. Каждая долина реки представляет из себя отдельную общину (Гуан-и-Хуй). В каждой долине есть свои особые законы — «Тун-Дян-Лу», то есть «Всеобще оповещенные правила».
На вопросы, задаваемые китайцам, существуют ли у них на родине такой же порядок, такой же строй и такие же законы, они говорили «нет». А на вопросы, почему же здесь, в Приамурье, они живут другой жизнью, они отвечают: «Там, в Китае, у нас есть много всяких начальников, а здесь, в Уссурийском крае, начальства нет никакого».
И в самом деле, люди эти, поселившиеся в глубине гор и лесов, долгое время были предоставлены самим себе. Должны же были они выработать себе какие-нибудь правила, чтобы руководствоваться ими в жизни. Тяжелые условия самой жизни, борьба со стихийными силами природы, хунхузы, дикие звери — все это наложило на характер их грубый и жестокий отпечаток, а это последнее обстоятельство, как в зеркале, в грубой и жестокой форме отразилось в тех законах, которые они для себя создали.
Русские власти хорошо знали, что в тайге живет много китайцев, но не хотели вникнуть в их жизнь и предоставляли им самим устраиваться и жить по-своему. Казалось, что как будто бы русские и китайцы поделили страну между собою. Русские хозяйничали на Уссури, около железной дороги, в Южно-Уссурийском крае и на побережье моря до залива Св. Ольги, а китайцы — севернее их и внутри страны. Так продолжалось до 1907 года.
Появление русских изменило только наружный облик страны, но не коснулось внутренней жизни китайского населения. По мере того как вымирали старики, в крае появлялся новый элемент. Вновь прибывшие китайцы селились на старых местах и удерживали старые обычаи и старые законы. От русских они скрывали свою организацию и усиленно прятали свои законы.
Законы эти удалось достать только три раза. Один раз они добыты покойным г-ном Пальчевским, прожившим в Уссурийском крае 26 лет. Другой раз по счастливой случайности в 1906 году на реке Санхобэ с большим риском мне удалось достать два свертка этих законов. Законы были написаны на двух длинных широких лентах, длиною в 10 аршин каждая.
Третий раз законы китайской организации были добыты иманским мировым судьей во время производства им следствия[49]. Они были отправлены в г. Владивосток в Восточный институт, там переведены на русский язык и опубликованы в 1909 году.
Об этом я буду говорить еще ниже.
Раз в три года со всей долины собираются китайцы около кумирни. Здесь они раскладывают костры и сжигают бумажки по усопшим. По окончании этого обряда они приступают к выбору новых должностных лиц, изменяют, дополняют или вырабатывают новые законы. Это великий день, великий праздник, приуроченный к началу Нового года. Новые законы читаются вслух и подписываются всеми присутствующими. Имена тазов пишутся после китайцев на самом конце списка.
Содержание этих законов следующее:
«Тун-дян-лу — всеобщее постановление.
Составлено на 62 год (жизни на морском побережье) 15-го числа 1-й луны в 24 году эры Гуан-Сюй[50].
Законы одинаковы для неба и земли, людей и растений. В течение 100 веков они сменяются, как гости. Люди живут, как в сновидении, двигаясь вперед и возвращаясь обратно. Время мчится быстро. Поле и огород созревают и вянут, почему же не начинают они цвести сначала? В действительности природа не изменяется, но изменяется наше сердце. Мы томимся мелочами жизни и не замечаем, что время мчится и уходит безвозвратно. Мы знаем, что будущее может нагрянуть, но истинный путь действительности (смысл настоящего) скрыт далеко. Сегодня кажется так, завтра иначе. Спроси утренней порою у сражающихся врагов о дороге — нет у них времени для ответа.
Мы стоим у ограды завесы неизвестности и жаждем знать, что находится за нею».
После этого вступления идет список должностных лиц.
«Пао-тоу — охотники (охотничья дружина).
Пао-тоу-да-е — начальник охотников чжан-бао.
Пао-тоу бань-бан — помощник старшины охотников.
Охотники делятся на 9 отделений (пай)[51].
1, 4 и 6-я дощечки — 48 человек;
7-й пай — 13 человек;
9-й пай — 9 человек;
8-й пай — 16 человек.
Среднее отделение:
2-й пай — 14 человек;
3-й пай — 9 человек.
Дощечки внешних гор, то есть за водоразделом:
1-й пай — 5 человек, 2-й пай — 7 человек;
Умершие, которым сжигаются бумажки — 14 человек».
Китайцы в память умерших сжигают золотые и серебряные бумажки (кэнь-ен-бао), посылая усопшим таким образом в загробный мир якобы золотые и серебряные деньги.
Лица, которые при жизни оказали общине какие-либо особые услуги, особенно почитаются. После смерти имена их заносятся в особый памятный список. Им-то и сжигаются эти бумажки. Далее следуют:
«Цзун-да-е — главный старшина.
Тун-цзун-ли — главный исполнитель закона, лицо, соответствующее нашему прокурору.
Бань-да-е — два главных помощника старшины.
Се-бань-Да-е — четыре помощника главных помощников старшины. Один из них назначается специально для сношения с русскими властями, когда они прибудут в долину».
Когда я приходил в китайское селение и требовал к себе старшину — старшина являлся. Но это был, значит, не старшина, а именно один из се-бань-да-е, которому положено ведать сношениями с иностранцами.
«Другой из четырех упомянутых должностных лиц ведает общественным хлебозапасным магазином.
Минь-гуань — три человека главных судей; три человека следователей. Один из них — старшина морского побережья.
Гуань — шесть человек судей. «Железная голова», то есть обладающий лучшей памятью. Затем — «Прошедший все долины и реки», то есть проводник, знающий все окрестности, и еще 5 человек.
Все 13 предназначаются для исполнения поручений должностных лиц».
Далее идут: «1) Всеобщий советчик — лицо, соответствующее нашему присяжному поверенному.
2) Помощник советчика.
Тун-ли — главный писарь.
Бан-тун-ли — его помощник.
Тэхуси — защитник.
По-гун-дао — заведующий почтой».
В руках главного исполнителя закона (тун-цзун-ли) как символ власти имеется красная дощечка и на ней надпись: «Фын-юй-бу-у» («Ни ветер, ни дождь не задержат»). Если он, придя в фанзу, показывал людям эту дощечку, все тотчас же должны были бросать всякую работу, какой бы она ни была спешной, и делать то, что он им укажет.
У помощника исполнителя законов есть другая дощечка (огненная табличка) с надписью «Хо-пай», что значит «пожарная тревога».
После лиц, выбранных в правление, начинается список почетных стариков да-е. Список этот разделен на три группы и составлен в порядке по старшинству лет. Просматривая его, внимательный наблюдатель замечает некоторые отступления от порядка. Так, например, среди стариков 1-й категории видна фамилия одного сравнительно молодого китайца. В да-е он попал вследствие своего выдающегося ума. Почти в самом конце, среди младших да-е, помещен глубокий старик — оказывается, что он туг на ухо и т.д.
Таким образом, мы видим, что при составлении списков да-е взвешивались не только умственные способности стариков, но и физические их недостатки. Последнее обстоятельство имеет важное значение, потому что на суде все ближайшие по окрестности да-е участвуют как присяжные заседатели.
Самый порядок общежития в долине, а равно и наказания за нарушения правил общего постановления изложены особо на отдельной ленте.
Эти правила тоже начинаются указанием времени правления Гуань-Сюй и определяют число лет существования организации в Уссурийском крае.
Тун-Дян-лу — Правила, обязательные для всех.
1) Если злодей совершит убийство и ограбит покойника, то преступника закопать живым в землю. Прощения нет никогда.
2) Если кто украдет в отсутствие хозяина из его дуй-фанзы меха, панты и женьшень или продовольствие, то преступника связать и бросить в реку. Прощения быть не может.
3) Если кто будет послан с срочной запиской и он по своей надобности задержится где-нибудь в дороге, то бить его палками без конца. Прощения нет.
Этим объясняется удивительно быстрая передача всяких известий, касающихся общественной безопасности. Вот почему, как только наш отряд показался в низовьях долины, вверху уже все китайцы подробно знали о численности отряда и о направлении его движения.
4) Каждый должен охранять свой дом, нельзя передавать его охрану другим. Каждый должен ходить по собственной зверовой тропе, где у него стоят ловушки. Если кто пойдет ловить соболя по чужой тропе, то хозяин ее может того безнаказанно убить, хотя бы был уже и большой снег в лесу.
5) Если торгующий в горных долинах имеет меха, женьшень и панты и кто-либо украдет, и кто-либо сообщит да-е, то бросить преступника в реку. Прощения нет.
6) Если пьяный (или поступавший раньше дурно) злодей возьмется за нож или ружье и кто-либо известит об этом да-е, то дать виновному 40 ударов большими палками (та-бан) и выгнать его из долины. Прощения нет.