Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 23)

Женьшень — растение реликтовое и потому чрезвычайно капризное. Достаточно малейшего нарушения условий, благоприятных для его произрастания, чтобы оно погибло. Иногда без всякого видимого повода корень вдруг как бы замирает и в течение многих лет подряд не дает ростка.

Самое большое зло — это лесные пожары. С исчезновением лесов пропадает и женьшень. Раньше Уссурийский край был, так сказать, центром женьшеневого промысла, но с тех пор как в крае появились русские переселенцы (1906—1910), началось сплошное уничтожение лесов пожарами, и потому теперь всю страну в этом отношении можно считать обесцененной.

Китайцы судят о величине корня по числу листьев. Сперва женьшень дает два маленьких трехпалых прикорневых листка, которые, впрочем, скоро увядают, и тогда уже появляются настоящие пятипалые листья. Обыкновенно растение дает 3—4 листа, пять-шесть листьев — явление редкое. До сих пор никто еще не находил женьшень более чем с семью листьями. Самый большой женьшень достигает до пояса человека и имеет стебель толщиною в сантиметр.

Самый ценный женьшень растет в долине реки Ваку (бассейн реки Имана); корень его чистый, мочки короткие. Прибрежный женьшень мочковатый и потому ценится дешевле. Китайцы обладают удивительной способностью с первого взгляда определять качество корня и сразу сказать, где он рос — на берегу моря или в бассейне Уссури. Определенной цены на женьшень нет. Она колеблется от нескольких рублей до нескольких тысяч. Двадцать корней примерно стоят от 500 до 2000 руб. Цена на женьшень зависит от места, где корень найден, от того, насколько он мочковат, от его величины и от того, насколько он похож на человека. Женьшень всегда в цене, потому что спрос на него превышает количество, имеющееся на рынке. Ежегодно в Уссурийском крае этим промыслом занимаются около 30 000 человек китайцев — они добывают около 4000 корней.

Один фунт женьшеня стоит 250—270 руб. Лет двадцать тому назад китайцы вывозили отсюда женьшеневых корней около 50 пудов на 550 000 руб. В настоящее время, как я уже сказал выше, вследствие лесных пожаров промысел этот упал до 3—4 пудов. И можно надеяться, что в недалеком будущем он совсем прекратится.

У китайцев есть множество легенд о происхождении женьшеня. Вот та, которую чаще всего можно услышать в Уссурийском крае.

Женьшень — это корень, который есть только один на всей земле. Он обладает удивительной способностью превращаться и в человека, и в тигра, и в птицу, и во всякое другое животное. Поэтому его никто никогда найти не может. Если человек увидал в лесу какого-нибудь зверя, какое-нибудь растение или даже неодушевленный предмет, например, камень, и сильно его испугался, и если этот предмет тотчас же пропал из глаз — это был женьшень. Тогда надо молиться, запомнить это место и в будущем году прийти сюда за корнем.

Раньше женьшень жил в Китае, и никто не знал о его существовании. Но вот великий пророк Лао-Цзы открыл его целебную силу и указал людям его приметы.

Женьшень бежал к северу в гористые страны. Ученый Лао-Хань-Ван (князь старых китайцев) при посредстве других целебных трав открыл место его нахождения. Тогда женьшень скрылся в Уссурийский край... Прошло много веков... И вот три брата — Вангангэ, Касавон и Лиу-у — пошли к берегам Великого океана искать этот чудодейственный корень. Там они заблудились и погибли. С тех пор души их бродят по тайге и перекликаются между собой. Каждый женьшеньщик, если услышит эти стоны и крики, никогда не пойдет в их направлении и непременно свернет в сторону, а если он рискнет туда идти, то ничего не найдет и наверное заблудится[39].

Чтобы спастись от преследования людей, женьшень наплодил множество корней себе подобных — «пан-цуй», как говорят китайцы[40]. Вот почему такой «пан-цуй», чем ближе он будет к истинному женьшеню, тем больше он похож на человека, тем больше он размерами, сильнее в нем сила и тем дороже он ценится.

Не раз, слыша эту легенду, я сопоставлял ее с целым сонмом символических легенд, существующих с незапамятных времен у человечества о жизненном эликсире. Идея одна и та же!

Другая легенда говорит так: в восточной Маньчжурии, в горах Нанган-Шаня жили два знаменитых рода, Си-лянь и Лян-серл, вечно враждующих между собою. Представителем рода Силян был знаменитый воин Жень-Шень; он защищал слабых, угнетенных, отличался удивительной храбростью, был справедлив и великодушен. Он унаследовал от своих предков все душевные их богатства.

Сон-ши-хо из рода Лян-серл был редкой красоты мужчина, смелый и энергичный. Он сделался хунхузом, собрал толпу разбойников и с ними совершал нападения на соседей. Женьшень давно собирался усмирить Сан-ши-хо, но жизненные пути их нигде не встречались. Но вот Сон-ши-хо вздумал сам напасть на Женьшеня. Судьба покровительствовала последнему. Сон-ши-хо был взят в плен, закован в цепи и посажен в глубокую яму. Долго томился Сон-ши-хо в заточении и, вероятно, погиб бы, если бы ему на помощь не пришла красавица Ляо, сестра Жень-Шеня. Ляо влюбилась в разбойника, освободила его из ямы и убежала с ним из дома брата. Как только Жень-Шень узнал об этом, он бросился за Сон-ши-хо в погоню и скоро догнал его в диком ущелье Сяо-ли-фаня. Услышав за собой погоню, Ляо спряталась в кусты, а Сон-ши-хо приготовился к единоборству. Оба врага вступили в страшный бой. Силен был Сон-ши-хо, но искусен и ловок был Жень-Шень. Он нанес Сон-ши-хо смертельный удар в грудь. В это время Ляо окликнула брата. Жень-Шень обернулся, и это его погубило. Собрав остаток своих сил, Сон-ши-хо глубоко в горло Женьшеню вонзил свой острый меч. И Жень-Шень и Сон-ши-хо оба пали мертвыми. Долго оплакивала красавица Ляо своего возлюбленного и своего брата; плакала она до тех пор, пока не завяла красота ее и пока сама она не засохла так же, как засыхает растение, а на том месте, где падали ее горючие слезы, вдруг выросло удивительное растение «женьшень» — источник жизни.

Другие китайцы говорят, что женьшень зарождается из молнии: вверху за облаками царство духов, владеющих всеми силами природы и посылающих на землю дожди, гром и молнию — огонь и воду. Эти две стихии есть два начала жизни: добро и зло, свет и тьма, огонь и вода, движение и покой находятся в вечной вражде между собою, и эта вражда создала гармонию.

Если в то место, где из земли бьет холодный источник, дающий чистую, прозрачную воду, ударит молния, источник иссякает, а могучая сила небесного огня превращается в другую, чудесную силу — в женьшень. Здесь появляется растение жизни[41].

Ежегодно в течение всего лета, приблизительно с начала июня, китайцы-искатели женьшеня отправляются в тайгу за дорогим корнем. Идут они в одиночку, часто безо всякого оружия, с одной только молитвой и с твердой верой, что духи гор и лесов окажут им свое покровительство.

Отличительный признак этих искателей — промазанный передник для защиты одежды от росы, длинная палка для разгребания листвы и травы под ногами, деревянный браслет на левой руке и барсучья шкурка, привязанная сзади на поясе. Шкурка эта позволяет китайцу садиться на землю и на бурелом, поросший сырым мхом, без опасения промочить одежду.

Надо удивляться выносливости и терпению китайцев. Я несколько раз видел женьшеньщиков. В лохмотьях, полуголодные и истомленные, они идут безо всяких дорог целиною. Все время они надламывают кусты или кладут мох и сухую траву на сучки деревьев. Это условные знаки, чтобы другой человек не шел бы по этому следу, потому что место это осмотрено и делать здесь нечего.

Сколько их погибло от голода, сколько заблудилось и пропало без вести, сколько было растерзано дикими зверями, и все-таки, чем больше лишений, чем больше опасностей, чем угрюмее и неприступнее горы, чем глуше тайга и чем больше следов тигров, тем с большим рвением идет китаец-искатель! Он убежден, он верит, что все эти страхи только для того, чтобы напугать человека и отогнать его от того места, где растет дорогой пан-цуй[42].

Тут, где-нибудь в ущелье, в тени, куда никогда не заглядывает солнце, растет этот удивительный корень жизни, возвращающий истомленному старческому телу бодрость и исцеляющий все недуги.

Только чистый, непорочный человек может найти пан-цуй; это недоступно для человека, ведшего ранее жизнь безнравственную, это недоступно для того, кто постоянно причинял людям зло и обиды. В мгновение ока растение исчезнет, корень глубоко уйдет в землю, гора, где рос женьшень, начинает стонать и колебаться, и из зарослей выходит грозный охранитель лесов — тигр.

Завидев женьшень, манза-искатель кидает в сторону от себя палку и, закрыв глаза рукою, с криком бросается ниц на землю: «Пан-цуй, не у ходи, — кричит он громким голосом. — Я чистый человек, я душу свою освободил от грехов, сердце мое открыто и нет худых помышлений».

Только после этих слов китаец решается открыть глаза и посмотреть на растение.

На всех дорогах, идущих через горы, на самых перевалах — всюду можно видеть маленькие кумирни, сложенные из дикого камня, с изображениями богов (хуа). Кумирни эти поставлены китайскими охотниками и искателями женьшеня. Тут же где-нибудь поблизости повешены на дереве лоскутки красного кумача с надписями, сделанными тушью, следующего содержания: «Господину истинному духу гор, охраняющему леса. Моя радость сверкает, как чешуя у рыбы и красивое оперение феникса. Владыке гор и лесов, охраняющему прирост и богатства. Если просят, непременно обещай — просящему нет отказа».