Владимир Арсеньев – Китайцы в Уссурийском крае (страница 14)

1) Правление Гуан-Сюй 33 года 3-го месяца 6-го дня. Жертвуется. Почитаемые духи как бы живут здесь (в этом месте, где холст повешен. — Е.Ф.). Жертвователи: верующие ученики (по отношению к духам. — Е.Ф.). Ван-ши-лин и Ян-Жуй-куй — делают земной поклон.

2) Дай-цинской династии годов правления Сюянь-шун 1-й год 8-9-го месяца для счастья написано: почтительно жертвуется почитаемым охранителям гор и лесов. Верующий ученик (уничижительно. — Е.Ф.) Лю-жун-мао делает земной поклон[27].

Иногда вместо картин, изображающих богов, в кумирне ставятся деревянные дощечки с надписями. Например:

«Най-вей» (таблички духов).

«Место обиталища духа деревьев».

«Место обиталища духа реки».

«Место обиталища духа земли».

«Место обиталища духа гор» (тигр).

«Место обиталища духа старого старшины».

«Место обиталища духа дорог».

Но вернемся опять к фанзе. Вокруг нее двор, обнесенный частоколом, прибранный и чисто выметенный. От фанзы к реке ведет маленькая дорожка, протоптанная водоносами. Посредине двора лежит соха корейского типа и стоит арба. Китайская арба — это тяжелая двухколесная повозка. Массивные колеса ее обиты крупными железными гвоздями с большими коническими шляпками. Немного в стороне лежит колода, из которой кормят собак, и где-нибудь на пне поставлен большой глиняный кувшин, в котором квасится соя (ди-ян). Из дверей и из окон фанзы идет дым. Это обычное явление, потому что все китайские фанзы дымокурные, хотя у них и есть печные трубы и выведены они наружу. Окна решетчатые, оклеенные бумагой.

Как только вы войдете в фанзу, вам прежде всего бросаются в глаза низкие глиняные печи с вмазанными в них чугунными котлами. Печи эти расположены по обеим сторонам входа. Топки у печей маленькие, так что дрова в них еле помещаются, отчего дым не успевает пройти через ходы и валит наружу. Этот дым и пар, поднимающийся из котлов, мешает вам рассмотреть помещение. Ощупью пробираетесь вы вперед... Скоро ваш глаз привыкает к темноте, и вы кое-что видите. Вы чувствуете, что в фанзе пол земляной, плотно утрамбованный. Затем вы видите, что потолка в фанзе нет — крыша ее прямо поставлена на стены. Внутри все сильно закопчено; верхние балки от дыма стали черными и блестящими. Вдоль стен из плитнякового камня и из глины устроены для спанья каны, согреваемые дымовыми ходами из печей. Ходы эти, как я уже сказал, выведены наружу и оканчиваются длинной трубой, сделанной из дуплистого дерева. Китайские постели днем свернуты и лежат на канах под окнами или около стен.

Посредине фанзы на треноге или просто на пне поставлен большой старый котел, наполненный золой и горящими углями. Над котлом висит железный чайник, потемневший от дыма и времени. Для того чтобы согреть воду, печь не топят, а огонь разжигается прямо в фанзе в котле с золой. На дым и копоть не обращают никакого внимания. В той стороне фанзы, где находится кухня, стоит узкий, но довольно высокий стол со скамьями. Здесь обедают рабочие-манзы. Тут же, недалеко в углу, стоит другой стол, меньший размерами, замазанный мукой и тестом, и около него два больших деревянных обрубка, поставленных друг на друга — это кухня. На верхнем обрубке лежат кухонные ножи-тяпки; на стене висят ложки, сита, коробочки с палочками для еды (куай-цзы), корытца для промывки чумизы и сложены грудками маленькие глиняные чашки.

Часть фанзы отделена перегородкой. Здесь помещается хозяин и его компаньоны. Вход к хозяину завешивается пологом из дрели, растянутым на палках. В этом помещении как будто немного чище. Иногда тут делается даже и потолок. У стены, как раз против входа, устроена кумирня. Боги, изображенные на картинах, с черными, зелеными и белыми лицами, имеют безобразный и свирепый вид. По сторонам картины прямо на стену наклеены широкие красные полосы бумаги с черными иероглифическими письменами; красные тряпицы с философскими изречениями повешены на потолке впереди кумирни; внизу на столе, сколоченном из досок и покрытом тоже красным кумачом, стоят подсвечники с красными же свечами, почерневшие металлические кувшины и еще какие-то сосуды странной формы. Дальше вокруг стен стоят сундуки, в которых хранится все, что есть у китайцев наиболее ценного. На стенах около кана повешены деревянные счеты, трепалки из конского волоса для отгона комаров и мошек, веера, улы (китайская обувь), свертки свечей и бумаги, разбитое зеркало, засиженное мухами, дешевая лампа с испорченной горелкой и стенные часы, которые не ходят, а если и ходят, то стрелки их показывают совсем не то время, которое надо. Всюду на ящиках, на дверях, на стенах наклеены новогодние красные бумажки с иероглифами (фу), означающими «Счастье». И все это покрыто густым слоем пыли, поднимающейся в фанзе с земляного пола, от копоти и от золы. В особенности запылены все те предметы, которые находятся выше роста человека и которые мало бывают в употреблении.

Теперь посмотрим сараи на дворе. В одном из них находится мельница, состоящая из двух жерновов, положенных друг на друга (нянь-мо-цзы). Нижний жернов неподвижный, верхний — вращающийся. Над верхним жерновом имеется деревянная коробка — закром, куда засыпается зерно, а под нижним жерновом — широкий дощатый круг, на который ссыпается мука. Мельница приводится в движение лошадиной силой. Для этого к верхнему жернову прикрепляется длинный рычаг. От этого рычага идут постромки, в которые впрягается лошадь. Она ходит по кругу и вращает жернов. У китайцев лошади так приучены к этой работе, что не требуют за собой постоянного надзора и работают даже во время отсутствия хозяина. Услышав, что лошадь стала, китаец, не выходя из фанзы, только крикнет ей «Та», и лошадь снова принимается за работу. Чтобы у лошади не закружилась голова, ей завязывают глаза тряпицей. Веялка и сито для муки устроены в особом закрытом шкафу (ло-гуй). Это делается для того, чтобы мука при просеивании не разлеталась бы в стороны. Устройство веялки таково. Внутри шкафа подвешено на веревках четырехугольное сито, от которого наружу идет длинная тонкая рейка, прикрепленная к деревянному рычагу. Рычаг этот имеет форму якоря, поставленного на лапы рукоятью кверху и приводимого в движение ногами человека, сидящего на маленькой скамеечке около стены и опирающегося руками на веревочную трапецию, подвешенную к потолку. Один из работников постоянно следит за лошадью, подсыпает зерно в закром, подправляет его, чтобы оно ровнее стекало в жерновое отверстие, собирает смолотую муку и просеивает ее через сито.

В другом отделении сарая в больших ящиках хранятся чумиза, мука, пшеница в зерне, овес и бобы. На стеллажах лежит листовой маньчжурский табак, связанный в большие тюки; на перекладинах висят пучки сухой кукурузы, предназначенной на семена к будущему году; на стенах и потолке повешены шкуры зверей и меха, приобретенные от инородцев; около стен на полу стоят деревянные ящики с бобовым маслом и «тулузы» (цзю-лоу), сплетенные из мелких прутьев и промазанные каким-то составом вроде казеина, который совершенно не пропускает не только воду, но даже масло, нефть и спирт.

Третье отделение предназначается для всякого хлама. Тут валяются и пустые банки из-под керосина, старые улы (обувь), рваная одежда, лом железа, испорченные топоры, лопаты и т.п.

Остается еще осмотреть помещение для лошадей и для рогатого скота. Это хлев, и хлев очень грязный! Посредине его на низеньких козлах стоят большие долбленые колоды. Под ногами у животных навоз никогда не убирается, и потому лошади и быки стоят в грязи чуть не по колено.

У китайских лошадок всегда гривы подстрижены. Это маленькие, мохнатые и злые животные. Они все время прижимают уши и каждого проходящего мимо человека стараются схватить зубами. Вероятно, это происходит вследствие жестокого с ними обращения. Китайцы держат их всегда в хорошем теле, откармливают кукурузой, бобами и резаной соломой с отрубями. Китайская седловка из рук вон плоха, а между тем испорченных спин у коней почти не бывает. Главное же достоинство китайских лошадей — это их ноги. Они никогда не спотыкаются. Так как в тайге нет кузнецов, то в большинстве случаев манзы не куют коней вовсе. Копыта у них маленькие, стаканообразные, чрезвычайно крепкие, шаг — твердый, уверенный. Надо удивляться, как они ходят в горах, карабкаются по осыпям и переходят по камням через быстрые порожистые реки. Через бурелом они никогда не прыгают, а переходят шагом, в топких местах не бьются, а идут осторожно и прежде чем поставить ногу несколько раз ощупывают почву.

Китайская сбруя сделана из ремней и из пеньковых веревок. Вместо пряжек употребляются большие медные кольца, окрашивающие в местах трения шерсть серых лошадей в зеленый цвет.

Из рогатого скота китайцы держат только быков. Они используют их для перевозки грузов в район расположения своих фанз и для полевых работ. Коров они держат в крайне ограниченном количестве и только лишь для приплода; доить их не умеют и молока парного в пищу не употребляют вовсе, питая к нему отвращение. Однако консервированное молоко и сливочное масло едят очень охотно.

В Зауссурийском крае у китайцев выгон лошадей и скота в поле на подножный корм продолжается до ноября месяца, а то и позже, пока снег совершенно не покроет землю. Все животные находятся на берегу моря под присмотром двух пастухов, живущих тут же в маленькой фанзе. Днем они выпускают скотину пастись, а на ночь загоняют животных в обширные загоны, сделанные из частокола.