Владимир Анин – Консул Горский. Громкое дело в Триесте (страница 3)
Накануне ей сообщили, что муж был задержан с группой других людей, причину никто толком не объяснил, потом стали звонить какие-то непонятные люди и требовать пятьдесят тысяч евро, которые ее Илья якобы кому-то должен. Ксения Петровна поняла, что в чужой стране она одна не справится с такой бедой и попросила о помощи посольство. Ей порекомендовали обратиться к консулу, который уже ехал в Триест.
Дмитрий смотрел на эту милую заплаканную даму и думал, как же легко женщины попадают в руки разного рода мерзавцев. Она прожила с мужем десять лет и толком даже не знала и не делала попытки узнать, чем он занимается, с кем он общается и где пропадает. Было бы смешно, когда бы не было так грустно.
– Ксения Петровна, езжайте домой, отдохните. Завтра в конце дня мы с вами встретимся и будем решать, что делать дальше. Держите себя в руках и не паникуйте раньше времени.
* * *
Дмитрий поднялся в номер. Однако ни прекрасный вид из окна, ни модная мебель, ни тропический душ не могли развеять его хандру. Хотя на данный момент информации было с гулькин нос, дело вырисовывалось какое-то мерзкое, липкое, неприятное. Тем не менее ему удалось заснуть. Он спал так крепко, что не сразу услышал неприятное дребезжание будильника.
В Италии первичные следственные действия с задержанными преступниками, как правило осуществляют в местных полицейских участка или отделениях карабинеров. После чего, в зависимости от тяжести преступления, задержанный может быть переведен в следственный изолятор или, в случае легких правонарушений, отпущен под подписку о невыезде. Последнее нашим фигурантам едва ли светит.
Дмитрий не успел толком подумать над этим вопросом, как зазвонил телефон. Ниночка. Похоже она совсем не ложилась. Он ответил.
– Дмитрий Алексеич, добрый день! – прощебетала Ниночка бодрым голосом.
– Доброе утро, Ниночка! Вы, кажется, никогда не спите!
– Ну что вы, – засмущалась секретарша, – я просто очень сильно расстроилась из-за погибших детей, а еще от того, что в этом грязном деле оказались замешаны наши соотечественники. Дмитрий Алексеич, я так надеюсь, что они арестованы ошибочно. Но я звоню вам, прежде всего, для того, чтобы дать контакт Наташи Боски. Наташа – журналистка, давно работает в главной ежедневной газете Триеста «Il Piccolo». Она готова поделиться с вами информацией по этому делу.
– Отлично, спасибо, – консул поблагодарил Нину и тут же перезвонил Наташе.
* * *
– Синьора Боски? Дмитрий Горский, – начал разговор он.
– Синьор Горский, доброе утро! Нина предупредила меня. Готова ответить на ваши вопросы. Не знаю, помогу ли вам чем-то фундаментально, но ситуацию подсвечу. Буду рада вас видеть во второй половине дня, скажем, в кондитерской «Пирона».
– До встречи, – Дмитрий завершил разговор.
* * *
Через час он был на улице Револтелла, 35 в городском полицейском участке. Ничего неожиданного, с чем бы не сталкивался во время своих командировок в другие страны, он там не увидел. Разве что был пленен ароматом кофе. Впрочем, запах кофе – это визитная карточка всего города. Уже триста лет несколько десятков крупных и не очень компаний ежедневно обжаривают сотни тонн кофе. Местные жители так уверены в своем мастерстве, что даже традиционный эспрессо здесь имеет свое уникальное название – неро.
Однако к делу. Дмитрий подошел к дежурному, представился и запросил встречу с начальником полицейского участка. Не прошло и пяти минут, как молоденький капрал сопроводил его в кабинет шефа. Там Горского встретил среднего роста, хорошо тренированный, абсолютно седой человек в звании полковника. На вид ему было лет сорок пять – пятьдесят. Они обменялись рукопожатием.
– Умберто Дзиани, – коротко произнес итальянец.
– Дмитрий Горский, Генеральный консул Российской Федерации в Милане.
– Полагаю, мне известна цель вашего визита. Задержание Астафьева и Бельцова, верно? – спросил полковник.
– Совершенно верно, – ответил Дмитрий. – Хотелось бы ознакомиться с обвинением, обстоятельствами задержания и получить доступ к вышеназванным лицам.
– Мой помощник Клаудио передаст вам необходимые документы, включая разрешение на посещение подозреваемых, но чуть позже. А пока… – Полковник выдержал загадочную паузу. – Неро.
Кофе был прекрасен. До сегодняшнего дня Горскому казалось, что о кофе он знает почти все. Он наслаждался им в Азии, пробовал в Африке, пил на Ближнем Востоке, в конце концов – в Милане. Но неро! Это было что-то особенное.
Между тем полковник сообщил, что операция по задержанию банды торговцев людьми в строжайшей тайне готовилась почти два года. Без помощи внедренных сотрудников и тайных свидетелей это расследование так бы и осталось безнадежным делом. Масштаб преступной деятельности мафиозной группы под руководством Ибрагима Халими был беспрецедентным, и полиция еще не в состоянии оценить весь ущерб от этой международной группировки. На данный момент известно о почти двух десятках потерпевших женщинах, четверых погибших детях и об одном тяжелораненом карабинере, не считая преступлений, не связанных с нанесением непосредственного ущерба личности.
* * *
Получив документы и разрешение, Дмитрий поехал в следственную тюрьму «Эрнесто Мари». Расположенный в историческом здании, плохо приспособленный под свои цели, следственный изолятор был переполнен. Это не было никаким секретом, поскольку перенаселенность итальянских тюрем уже не первый год обсуждалась в прессе, а из-за невыносимых условий содержания в жарком климате в них периодически вспыхивали бунты. Участь Астафьева и Бельцова в этом смысле облегчал лишь тот факт, что за окном был декабрь.
Хмурый капрал долго рассматривал документы Горского, вертел разрешение на свидание с подследственными русскими и явно не хотел идти навстречу. Потом он куда-то уходил, возвращался и снова уходил. Наконец сообщил, что консулу позволено получасовое свидание.
Сопровождающий вел консула по унылым коридорам. В этом месте даже присущий городу аромат кофе не мог перебить вонь тюрьмы. Наконец они подошли к какому-то кабинету с зарешеченными окнами. Через пять минут туда привели Астафьева.
Горский был поражен. По внешнему виду Вадим напоминал скорее ботаника, совсем не был похож на своего властного отца и только яркие голубые глаза матери смотрели с капризного, немного нервного почти детского лица. Он совсем не подходил под описание, которое дала Ксения Бельцова. Странно, подумал Дмитрий, однако, разберусь с этими ощущениями позже, а сейчас приступим к протоколу.
– Добрый день, Вадим Романович! Меня зовут Дмитрий Алексеевич Горский, я являюсь Генеральным консулом Российской Федерации в Милане. Я здесь для того, чтобы оказать вам правовую помощь, организовать адвоката, по возможности ответить на ваши вопросы и обеспечить соблюдение ваших прав во время следствия.
Вадик промолчал, только презрительно скривил губы.
– Вам вменяются очень серьезные преступления, за которые вы можете провести остаток жизни в тюрьме. Вы должны понимать, что итальянское уголовное право применяется ко всем, находящимся на территории Италии, независимо от их гражданства и социального статуса.
Вадик молчал.
– Вы понимаете, что я вам сказал? У вас есть жалобы на задержание и содержание? – спросил Дмитрий.
Снова никакой реакции.
– Что же, в таком случае я вынужден попрощаться с вами.
– Скажите папе, что мне нужен лучший адвокат, какой только есть в этой чертовой дыре, – образ ботаника рассыпался на глазах.
Да ты умеешь огрызаться, подумал Горский.
* * *
Ожидая второго задержанного, Дмитрий старался абстрагироваться от деталей, предпочитая довериться ощущениям. Минут через двадцать в комнату привели Бельцова. Его поразило состояние Ильи. В отличие от Астафьева Бельцов, казалось, был не в себе. Его трясло, волосы в буквальном смысле сбились и намокли от пота, несмотря на то, что за окном была зима. Илья смотрел в пол, как будто бы избегая реальности. Консул представился.
После небольшой паузы Бельцов наконец поднял глаза и едва слышно, неуверенно скорее прошептал, чем сказал:
– Вы меня спасете? Я ни в чем не виноват. Я стал жертвой обмана и обстоятельств.
– Илья Максимович, – сдержанно произнес Дмитрий, – я здесь для того, чтобы оказать вам всю возможную помощь в рамках закона. Для этого вы должны рассказать мне правду. Все, что я здесь услышу, останется между нами. Итак…
Бельцов задумался. Возможно, не знал с чего начать, но скорее всего пытался понять можно ли доверять стоящему напротив него человеку. У Ильи Бельцова в отличие от Вадима Астафьева не было влиятельных родителей. Он их вообще не знал.
Илья вырос в детском доме и строил свою жизнь скорее не благодаря, а вопреки обстоятельствам. Он отдавал себе отчет в том, что со своей бедой остался один на один, а беспокойство за жену и сына только усиливало фрустрацию и повергало в бездну отчаяния.
Они жили неплохо, старались интегрироваться в итальянскую культуру, но у них не было особых связей, как и больших денег, не было волосатой руки на родине, как у Астафьева. Родители Ксении жили в небольшом городке в верховье Волги, учительствовали, занимались сельским хозяйством и собой. Так что рассчитывать на них не приходилось. Да и не найдется таких слов, чтобы можно было объяснить им, советским учителям, произошедшее.