Владимир Анин – Консул Горский. Громкое дело в Триесте (страница 2)
Несмотря на скромные возможности для подготовки, школу Дмитрий закончил хорошо. Он получил высшие оценки по гуманитарным предметам и даже подумывал о том, чтобы стать журналистом.
Однако все планы спутал случайный разговор матери с секретарем горкома, который обслуживался у нее уже второй десяток лет. Елена Ивановна поделилась с Николаем Сергеевичем своей тревогой по поводу будущего сына, она не понимала, что еще может дать своему дорогому мальчику, видела, что он обладает способностями и, главное, большим желанием учиться. Николай Сергеевич неравнодушно воспринял тревоги Елены Ивановны и посоветовал обратить внимание на экономические специальности и обязательно вступить в партию.
* * *
За воспоминаниями Дмитрий не заметил, как проскочил город и выехал на автостраду А4. Современное шоссе соединяло Милан с Триестом. Дорога обещала быть легкой и комфортной. Итальянские автотрассы почти не уступали немецким, а иногда и превосходили их. Когда такие транспортные артерии свяжут основные города России, трудно себе представить, Россия слишком велика и слишком бесконечна, и временами – беспечна, подумал Дмитрий.
Завибрировал мобильник. Ниночка. Явно что-то срочное, секретарша пока не понимала какой регламент отношений можно установить с новым шефом, и старалась существовать в рамках письменной коммуникации. Дмитрий ответил.
– Дмитрий Алексеич, – взволнованно заговорила Нина, – простите пожалуйста, что отрываю вас в дороге, но…
– Ниночка, все нормально, слушаю вас, – сказал Дмитрий.
– Дмитрий Алексеич, криминальные блогеры пишут, что при задержании были обнаружены тела.
– Тела?
– Да.
– Девушек?
– Хуже, – сказала Нина. – Детей.
Нет! Нет и нет! Только не дети! Только не это, – подумал он.
– Нина, постарайтесь успокоиться, пожалуйста, расскажите мне детально, что вам удалось выяснить.
– Дмитрий Алексеич, простите, я попробую взять себя в руки, но пишут, что там четыре тела. Трое мальчиков. Африканцы.
– А четвертое?
– Девочка. Европейка.
– Официальная информация?
– Нет, только соцсети.
– Нина, собирайте все, что сможете нарыть. И еще, подготовьте мне исчерпывающую справку по Вадиму Астафьеву. Я на связи, время не имеет значения. Звоните немедленно.
Какого черта, куда вляпался этот Вадик Астафьев? Что это за дети, что с ними случилось и чем это грозит нашим отношениям с итальянцами? Да что там с итальянцами, чем это грозит всем нам?
Дмитрий подъезжал к Падуе. Именно здесь в 1222 году был открыт один из первых европейских университетов, который на протяжении почти четырех веков оставался главным учебным центром Венецианской республики.
Здесь учились и преподавали такие деятели эпохи Возрождения как Николай Коперник, Николай Кузанский, Галилео Галилей, белорусский первопечатник Франциск Скарына. В этом городе родились Елена Лукреция Корнало – первая в мире женщина, окончившая университет, Тициано Аспетти – скульптор собора Святого Петра и многие другие люди, повлиявшие на судьбы мира. При других обстоятельствах Дмитрий с удовольствием посетит этот выдающийся центр науки и искусства.
* * *
Размышления о Падуанском университете вернули его к воспоминаниям юности. Максимум, на который он мог расчитывать в плане образования в родном городе, – рабочая профессия. За серьезным дипломом нужно было ехать в Москву, к чему в тот момент молодой человек был еще не готов.
Решение пришло само собой вместе с повесткой из военкомата. До начала афганской войны оставалось чуть больше года. После учебки Дмитрия откомандировали в 696-й вертолетный полк в Торжке в подразделение связи. Там он начал писать в полковую газету, получил звание старшего сержанта, вступил в партию.
Его интерес к журналистике и легкое перо не остались незамеченными командирами и последние полгода службы он был прикомандирован к редакторской группе газеты «На страже Родины». Именно в качестве военного корреспондента, а не полкового связиста, Дмитрий побывал в Афганистане.
То, что он увидел там, произвело на него неизгладимое впечатление. Тяжело раненные товарищи, груз 200, его сознание изо всех сил противилось этому краткому бездушному определению, которым обозначали погибших. Не прожитые жизни. Не рожденные дети. Не реализованная любовь.
Однако самым страшным воспоминанием с той войны стали дети. Голодные, оборванные, брошенные на произвол судьбы, иногда без рук, без ног, иногда немые. По большому счету – без будущего.
У советских солдат эти дети могли искать кусок хлеба, а могли стать живой бомбой. В восприятии каждого ребенка присутствовал этот страшный противоестественный дуализм, который разрывал Дмитрию сердце. Может быть, как раз эта невыносимая нравственная боль в конце концов определила его выбор в пользу дипломатии.
Нет такого конфликта, который нельзя разрешить путем переговоров, думал он. Все и всегда заключается в наличии доброй воли и в профессионализме переговорщиков.
* * *
Завибрировал телефон. Снова Ниночка.
– Слушаю, – ответил он.
– Дмитрий Алексеич, я подготовила вам справку по Астафьеву. Вадим Астафьев, 27 лет, родился в Москве, закончил МГИМО.
– Коллега получается…
– Да, некоторое время он работал в нашем торгпредстве в Стамбуле, вел публичный образ жизни. Правда, недолго. Полтора года назад, если можно так сказать, напрочь исчез с радаров.
– И что, совсем никакой информации? – спросил Дмитрий.
–Официально – никакой. Но…
– Ниночка, не томите!
– Но, … По своим каналам мне удалось узнать, что дипломатическая служба Астафьева завершилась большим скандалом, который кто-то очень влиятельный успешно и быстро погасил. Вадим крупно проигрался, попал в поле зрения мафии. А вот что было дальше, толком не знает никто. Из торгпредства его по-тихому уволили, но в Россию он не вернулся. Из Турции он перебрался сначала в Албанию, потом в Италию.
– Нина, отличная работа! – сказал Дмитрий. – Копайте дальше! Чем больше информации будет у меня на руках к утру, тем больше шансов на успешное разрешение дела, – обнадежил Ниночку шеф.
Сам он был настроен куда пессимистичнее. Тела детей, торговля людьми, албанцы, минимум информации в СМИ, – все это, как и его репутация, было против младшего Астафьева. Вадик, Вадик, куда же ты влез? Что ты натворил? И какое отношение имеешь к погибшим детям?
ГЛАВА 2
ВСТРЕЧА С ФИГУРАНТАМИ
Дмитрий Горский подъезжал к Триесту. Это был самый восточный город его консульского округа. И, наверное, самый необычный. Находясь на стыке культур и цивилизаций, Триест неоднократно переходил из рук в руки. И лангобарды, и франки, кто там только не прошелся с мечом.
Однако главным врагом города оставалась Венецианская республика. Почти двухсотлетняя война с венецианцами закончилась для Триеста поражением и оккупацией, вырваться из которой вольнолюбивые граждане города смогли только благодаря династии Габсбургов. В 1382 году Триест стал частью Священной Римской империи, сохранив при этом собственные институты власти и статус вольности.
По итогам Первой мировой войны на остатках Австро-Венгерской империи была учреждена Австрийская республика. Что же касается Триеста, мультикультурный портовый приграничный город с очень венским архитектурным лицом отошел к Италии. И до наших дней город сохранил особый имперский дух и неповторимый венский флер. Что привлекало сюда не только добросовестных туристов, но и авантюристов всех мастей.
Дмитрий выехал на площадь Республики. Ниночка забронировала ему номер в отеле «Континенталь», который располагался в прекрасном историческом здании. Он отдал ключи от авто консьержу и прошел к стойке регистрации.
Милая, хотя и немного усталая девушка взяла его документы:
– О, синьор консул, рада приветствовать вас в нашей гостинице. Вот ключи от вашего номера. Ваши вещи будут доставлены консьержем.
– Благодарю, – сказал Дмитрий и направился в сторону лифта.
* * *
Час ночи. Сейчас в душ и пару часов поспать, подумал он. Вдруг Горский ощутил легкое движение за спиной. Дмитрий обернулся, перед ним стояла ухоженная, но очень растерянная женщина лет тридцати со славянскими чертами лица.
– Синьор консул, – произнесла она на хорошем русском языке, – извините пожалуйста, что я беспокою вас в такой поздний час, но у меня безвыходное положение. Меня зовут Бельцова…, Бельцова Ксения Петровна. Мой муж – Бельцов Илья Максимович – арестован…
Бельцов, Бельцов… Что-то знакомое, подумал Дмитрий. Ах, да, это же еще один русский из группы торговцев людьми.
– Ксения, простите, не запомнил ваше отчество?
– Петровна, Ксения Петровна, – сказала она.
– Давайте присядем в лобби, и я вас выслушаю.
Ксения Петровна Бельцова была замужем за Ильей Бельцовым около десяти лет. У них подрастал прекрасный сынишка, семь лет назад они приехали в Италию, получили вид на жительство. Муж занимался бизнесом с какой-то албанской компанией, импорт-экспорт, логистика.
Она никогда не вникала в дела супруга, сидела дома, растила сына, вела хозяйство, выучила итальянский язык и время от времени даже подрабатывала экскурсоводом. Работа доставляла ей удовольствие, давала возможность знакомиться с новыми людьми, рассказывать им истории об Италии и слушать истории об их жизни.
Казалось, все шло хорошо, пока год назад она не заметила, что поведение Ильи изменилось. Он стал пропадать, перестал отвечать на ее звонки, в дом начали приходить его новые странные друзья, среди которых был один русский по имени Вадим. Несмотря на молодость, Вадим вел себя надменно, как будто бы ее муж был ему что-то должен. На ее вопросы по поводу дружбы с этим человеком Илья не отвечал, а в последнее время и вовсе затыкал ей рот и угрожал разводом.