Владимир Андриенко – Республика: Пуля для бригаденфюрера (страница 3)
В тот вечер в мае 1944 года Сталин ознакомился с докладной запиской и вызвал на «ближнюю» Берию.
– И что ты скажешь, Ларэнтий? Ты читал что пишет Цанава?
– Да, Иосиф Виссарионович.
– Здесь написано, что Каминский формирует свои батальоны по принципу добровольчества. Что это за добровольцы? Что это за люди поднявшие оружие против своего народа?
– Контингентом для вербовки у Каминского служат изменники Родины, Иосиф Виссарионович. Это дезертиры из Красной Армии и люди которых вербуют среди военнопленных в немецких лагерях.
– Но Цанава здесь говорит, что изменник Каминский для своих солдат авторитет. Обеспечение отрядам Каминского от их нэмецких хозяев самое скудное. И Каминский нэ просит всесторонней немецкой помощи. И его люди терпят лишения. Ради чего они терпят, Лаврэнтий? Что движет этими людьми? Мы провели акцию по Дружине Гиля16. Его люди почти в полном составе перешли на нашу сторону. Ты говорил, что русских сил у немцев больше нэт. А Цанава пишет, что Каминский авторитет! Лично водил в бой каждый батальон своей так называемой армии.
– Иосиф Виссарионович, по данным нашей агентурной разведки у Каминского только четыре боеспособных батальона. Остальные батальоны его дивизии выглядят как дикая банда. И это слова с той стороны. Это сказал начштаба 2-й немецкой танковой армии генерал Деккер.
– Что ты говоришь, Лаврэнтий? Эта дикая банда в болотах Приднестровья потрепала партизанскую бригаду Емлютина. И как потрепала! Емлютин потерял три четверти своих людей. А теперь немцы собираются переодеть эту самую банду в немецкое обмундирование. Это доклад Цанавы! Что у тебя есть по численности войск бригады Каминского?
– Доклад приготовил комиссар госбезопасности 3-го ранга Нольман. Он ждет в приемной.
– Так зови его сюда!
Иван Артурович Нольман17, недавно получивший звание комиссара, вошел в кабинет Сталина.
– Товарищ Сталин, комиссар госбезопасности…
Сталин жестом оборвал его:
– Что у вас по бригаде Каминского, товарищ Нольман?
– По сведениям наших агентов Каминский провел рад мобилизаций в свою армию, как он её называет. Первая мобилизация мужского населения 1922-1925 гг. рождения была проведена в 1942 году. Это позволило Каминскому увеличить численность РОНА до 15 стрелковых батальонов, что составляет 15 тысяч человек. К середине 1943 года численность РОНА выросла до 20 тысяч солдат, товарищ Сталин.
– А как доклад товарища Пономаренко? Еще в августе прошлого года он говорил, что РОНА практичэски ликвидирована.
– Тогда РОНА Каминского была на грани развала, товарищ Сталин.
– Так почему же она не развалилась? – Сталин повернулся к Нольману и Берии. Затем не дожидаясь ответа спросил Нольмана. – Доложите подробнее по составу армии Каминского. Но мне не нужны фальшивые рэляции, товарищ Нольман.
– В настоящее время в РОНА пять полноценных пехотных полков, танковый полк, саперный батальон, артиллерийский полк и зенитный дивизион. В танковом полку 12 танков, 4 танкетки, 15 бронемашин. В артполку около сорока полевых орудий.
– И какие выводы ви сделали, товарищ Нольман? – строго спросил Сталин.
– Эти части не представляют большой угрозы для наших армий, товарищ Сталин.
– И Лаврэнтий так говорит. Нэ представляют угрозы. А вот Цанава говорит обратное! Мы столько сил положили, дабы дискрэдитировать русских на службе у немцев. Все, кто служит у них – прэдатели Родины. Земля должна гореть у них под ногами. А вы говорите нэ представляют угрозы. Политическая слепота!
– Товарищ Сталин! В сентябре 1942 года из РОНА дезертировала рота капитана Проватова в полном составе. В октябре…
– Не стоит продолжать, товарищ Нольман. Банды Каминского наносят удары по нашим партизанским частям! И это совсем иная тревожная статистика. Бригада Емлютина полностью обескровлена и не может выполнять задачи, что поставленные перэд ней. Но не это самое главное! С военными силами прэдателей наши войска справятся. Я в этом не сомневаюсь. Дело в другом. Каминский распространяет клэвету на наших партизан. Дэскать это они убивают и мучают наших людей, оказавшихся в оккупации. Вот прочитайте здэсь, товарищ Нольман!
Сталин протянул Нольману лист бумаги из папки что лежала на его столе. Комиссар госбезопасности прочитал вслух:
– Из приказа Каминского № 132 от 8 мая 1942 г.:
«…за 5 дней расстреляли в деревнях до 115 человек. Много женщин и детей. Добрая половина этих жертв предварительно без всякого суда и следствия была подвергнута жестокой экзекуции: сначала им отрубали пальцы рук и ног, выкалывали глаза и прокалывали шомполами уши, а через несколько дней совершенно измученных, истекающих кровью и уже полумертвых расстреливали».
– И это прэдатель Каминский говорит про наших бойцов. А вы говорите «нэ представляет угрозы». Сколько же можно вам говорить! Это не просто война. Мы сейчас побеждаем фашизм. Мы, а не американцы и англичане. Но что будет потом? Что скажут будущие поколения? Может они прочитают вот этот отчет Каминского? И тогда найдутся такие что перевернут с ног на голову все факты. И получится что Каминский и его предатели были правы.
Берия и Нольман стояли молча. Они ждали прямого приказа.
– Позаботьтесь о том, чтобы предатель Каминский больше не был авторитетом для своих людей, товарищ Нольман. А ты, Ларэнтий, держи это дело на особом контроле…
***
Берия приказал Нольману сесть в его машину. Нольман сделал знак своему шоферу следовать за машиной сопровождения зампредседателя ГКО. Тот все понял.
Машины покинули пределы ближней дачи.
– Что же ты так подставляешь меня, товарищ Нольман? – спросил Берия.
– Лаврентий Павлович…, – начал отвечать Нольман, но Берия оборвал его.
– Погоди. Я не раз спасал тебя и доказывал, что ты ценный сотрудник. Перед войной твоего шефа Шпигельгласса расстреляли! Ты попал по его делу в расстрельный список № 1. И тебя поставили бы к стенке, Иван Артурович. Почему я узнаю такие факты в кабинете Иосифа Виссарионовича? Я вытащил тебя, зная твою ценность как специалиста. Ты сейчас не должен ни спать, ни есть! Ты мне должен разработать план по ликвидации Каминского! И передай это своему начальнику Максимову.
– Я все понял, Лаврентий Павлович. Но вы сами настаивали на реализации другой приоритетной задачи – ликвидации группы Коллекционера18 в Москве.
– И вы с Максимовым топчетесь на месте! Я выделил тебе всё, о чем ты просил. Просил дать людей – я дал. Какие мощности в твоем распоряжении? У Абакумова таких нет. И что?!
– Мне нужно еще время для разработки Коллекционера, Лаврентий Павлович. Я поймаю его и уничтожу резидентуру в Москве.
– Абакумов19 вчера сказал мне что ты далек от поимки Коллекционера и морочишь мне голову.
– Это не так, Лаврентий Павлович.
– Значит он врет, когда говорит о том, что Коллекционер не попал в вашу ловушку?
– Он не попал в ловушку что устроили люди Абакумова. Моя ловушка всё ещё открыта. И я уверен, что смогу поймать Коллекционера.
– У тебя мало времени, Иван Артурович. Абакумов может завтра сам доложить Иосифу Виссарионовичу о твоем провале.
– Но люди Абакумова только мешали мне, Лаврентий Павлович. Это сотрудники 3-го отдела СМЕРШ полковника госбезопасности Утехина. Я просил Утехина не мешать моей группе работать. Но тот и слушать ничего не желал и нажаловался Абакумову. Я говорил Утехину, что так устраивать наблюдение за объектами нельзя. Коллекционер слишком умен для этого. Я докладывал, что действует небольшая группа агентов. Никакой широкой сети, о которой кричал Утехин, нет. Но Абакумов поверил своему человеку, а не мне.
Берия читал доклад Абакумова по лицам арестованным по делу Коллекционера.
«Арестованные упорно сопротивляются требованиям следствия. Ведут себя провокационно и всякими способами стараются затянуть следствие и сбить его с правильного пути. Мною применяются строгие меры режима содержания».
Нольман еще тогда сообщил ему, что люди взятые сотрудниками СМЕРШ, не имеют отношения к группе Коллекционера и не помогут приблизиться к нему. Но Абакумов настаивал на своем. В итоге они потеряли время. Затем Абакумов с дела соскочил и заявил, что его люди всего лишь оказывали помощь 2-му управлению НКГБ. Вся ответственность лежит на руководителе 2-го управления комиссаре госбезопасности 2-го ранга Максимове и его заместителе комиссаре госбезопасности 3-го ранга Нольмане.
Противостояние Берии и Абакумова давно превратилось в противостояние ведомств.
В свое время сам Берия обратил внимание на Абакумова и поднял его из провинции до высот власти. Тогда старший майор Виктор Семенович Абакумов был начальником управления НКВД по Ростовской области и по своей должности уступал Ивану Артуровичу Нольману. Берия был доволен его работой и в начале 1941 года вызвал его в Москву. Так Абакумов стал заместителем народного комиссара НКВД СССР.
Но в 1943 году было создано Главное управление контрразведки СМЕРШ НКВД СССР. Руководил подразделением Семен Юхимович и он починялся лично Берии. Задачей СМЕРШа была борьба с вражескими шпионами и диверсантами. Затем главой СМЕРШа был назначен комиссар госбезопасности 2-го ранга Абакумов. С того времени он обошёл Берию и подчинялся лично Сталину. А после войны в 1946 году Абакумов был назначен министром государственной безопасности. Сталину нужен был противовес Берии в силовых структурах.