Владимир Андриенко – Республика: Группа риска (страница 5)

– Это дело давнее. Гражданская война давно кончилась. Я уже много раз доказывал свою преданность Родине.

– Но вас отпустили из контрразведки белых и в вашем деле почти ничего нет про это. Никаких объяснений.

– Вы на что-то намекаете, товарищ Нольман? – спросил его Максимов.

– Я хочу знать ответ на вопрос – как вам удалось уйти из контрразведки Колчака живым? Наших агентов просто так не отпускали. Только если они могли принести пользу. Иными словами, были перевербованы.

– Я не был перевербован.

– Но вышли на свободу?

– Меня отпустил офицер контрразведки полковник Губарев.

– Полковник Губарев? Он был начальником контрразведки адмирала?

– Да. И он дал мне свободу. Без условий. Просто так.

– Зачем он так поступил?

– Это вам самому лучше спросить у Губарева. Он живет в Москве. И его показания есть в деле.

– Я их не вижу.

– Значит вам этих документов не предоставили. Может быть там, считают новую проверку нецелесообразной?

– Может быть. Хорошо, товарищ Максимов. Я сделаю заключение и передам товарищу Шпигельглассу.

– Иными словами вы не посоветуете ему меня брать?

– Решение будет принимать товарищ Шпигельгласс. Я только передам ему мои заключения. И в моих заключениях не будет ничего кроме фактов. Вы не отрицаете факта вашего пребывания в плену у Колчака?

– Нет.

– И того, что вас отпустили живым и волне здоровым.

– И этого я не отрицаю, товарищ Нольман.

– Как давний сотрудник ВЧК и участник гражданской войны я знаю, что такое допрос в контрразведке белых. И видел людей, что вырвались из застенков. Скажу вам правду: вы не похожи на тех людей.

– Я никогда не скрывал от партии и товарищей по борьбе этого факта. И могу сказать, что полковник Губарев не пользовался грубыми методами. Меня не били.

– Вот как? Хорошо, товарищ Максимов. Вы можете идти…

***

В итоге с подачи Нольмана Шпигельгласс ответил Максимову отказом. Иван Артурович был не совсем высоко мнения о способностях чекиста Максимова.

За несколько последующих лет группа «Дугласа» совершила ряд громких политических убийств и похищений. Это они выкрали и доставили в СССР генерала Миллера18. Это они убили в Роттердаме видного украинского националиста Коновальца19.

Но «ветер подул» в иную сторону и Шпигельгласс стал неугоден. Время иностранного террора прошло, и руководство предпочло избавиться от группы. Так сильно запачкавший себя кровью Шпигельгласс в ноябре 1938 года был арестован по обвинению в шпионаже. А в 1941 расстрелян. Такая же судьба ждала и Нольмана. Но его спас Берия. Ставший уже тогда всесильным при Хозяине20 Лаврентий Павлович высоко ценил аналитические способности Нольмана.

***

В 1940 году они встретились во второй раз – Нольман и Максимов. Но на этот раз в кресле начальника уже сидел Максимов.

– Я прочитал в вашем личном деле, товарищ Нольман, что вы в 1919 году работали в специальном отделе под руководством товарища Кедрова?

– Да впоследствии это Особый отдел ВЧК.

– Здесь прилагается ваша характеристика, выданная Особым отделом ВЧК в 1920 году. «Товарищ Нольман состоял сотрудником Особого отдела ВЧК и проявил себя честным и заслуживающим доверия работником».

Нольман ничего не сказал на это.

– Затем вы, товарищ Нольман были уполномоченным ВУЧК в Киеве. В 1921 году вас отозвали в Москву. Вы заняли должность в КРО ГПУ. А затем перевелись к Шпигельглассу в Иностранный отдел ОГПУ. Все верно?

– Да.

– Так, – Максимов перевернул лист. – Но вот запись иного рода в вашем деле, товарищ Нольман. Вот послушайте «За измену Родине, участие в заговорщицкой деятельности, шпионаж и связь с врагами народа» вас арестовали.

– Это так! – ответил Нольман.

– Вы признались в том, что здесь написано?

– С меня сняли все обвинения, товарищ комиссар.

– Но вы признались? Как признался ваш руководитель Шпигельгласс?

Нольман повторил:

– С меня сняли все обвинения.

– Но с вашего начальника и многих ваших товарищей обвинения не сняты! Они все еще под судом.

– И что вы хотите сказать?

– Только то, что обвинения против них тяжелые, товарищ Нольман. И грозит им расстрел. Но с вас все обвинения сняли. Не кажется вам это странным?

– Обратитесь к наркому внутренних дел СССР товарищу Берии, товарищ Максимов.

– Но я должен задавать вопросы вам, а не Наркому внутренних дел. Вы должны отвечать мне, ибо кадровая комиссия будет рассматривать ваше дело, товарищ Нольман.

– Я был арестован за измену Родине, участие в заговорщицкой деятельности, шпионаж и связь с врагами народа. Таково было основание для моего ареста. И я был допрошен следователями НКВД по этому поводу. Никаких признаний я не давал. И в моем деле разобрались. Я невиновен в том, что мне инкриминировали.

– А ваш начальник? – спросил Максимов.

– Мой начальник? Но я не веду его дело.

– Но как вы считаете – он виновен в том, что ему инкриминируют?

– Я не могу ответить на этот вопрос, товарищ Максимов.

– Почему же? Вы долгое время работали вместе. И если ваш руководитель стал предателем, то вы, как честный коммунист, не могли этого не видеть. И не доложили о его враждебной деятельности. Или вы считаете, что товарищ Шпигельгласс был арестован незаконно?

Нольман понял, что Максимов ведет его на «скользкую почву».

– Я могу ответить только лично за себя, товарищ Максимов. Я не заметил в действиях товарища Шпигельгласса ничего враждебного для моей Родины и партии. Но я только исполнитель. Я выполнял приказы того, кто партией был назначен моим начальником. И мой долг, согласно уставу, повиноваться моему непосредственному начальнику. Разве не так гласит устав, товарищ Максимов?

– Верно. Но если ваш начальник задумал измену, то ваш прямой долг – сорвать его планы.

– Я работал в секретном подразделении, где думать подчинённому не полагается.

– А в вашем деле есть отметка, что вы опытный и весьма инициативный сотрудник. Решения принимать не боитесь. Это ошибка?

– Надеюсь, что нет. Но это касается только выполнения приказов. Высшую инициативу я проявить не могу, ибо не знаю планов высшего руководства страны, которые знал только товарищ Шпигельгласс.

***

В начале 1942 года Нольмана вызвали в кабинет Максимова, тогда уже комиссара государственной безопасности 2- ранга.

«Сильно припекло Максимова! – подумал Нольман. – Уже осознал, что работать с дилетантами не самое простое дело. Это война, а не учения на границе, где так удобно хватать «врагов народа».

Нольман был наслышан о последних провалах групп, которые готовились отделом под руководством Максимова.

Старший майор не знал, как его встретит комиссар госбезопасности после того, как они расстались в последний раз, когда он наговорил начальнику резкостей.

Но Максимов ждал его у двери и протянул руку, словно они никогда не конфликтовали.

– Здравствуйте, Иван Артурович.