Владимир Андриенко – Республика: Группа риска (страница 3)
Иван Петрович Третьяк обладал многими талантами. Он сумел осенью 1941 года организовать работу уголовной полиции в Локте. Быстро покончил с подпольем и разработал ряд мероприятий по выявлению враждебных новой власти элементов.
Первый обер-бургомистр Локотской республики Константин Воскобойник высоко оценивал работу Третьяка. Но после его гибели новым бургомистром стал Бронислав Каминский, с которым у начальника полиции сложились не самые дружественные отношения.
Третьяк тесно сотрудничал с начальником службы СД в Локте5 штурмбаннфюрером фон Дитмаром. И они вместе планировали многие акции против партизан в 1942 году. Третьяк способствовал выявлению советского агента в аппарате бургомистра Локтя.
Затем начальника полиции привлекли к диверсионной работе. Руководитель разведшколы организации «Цеппелин» штурмбаннфюрер фон Лорингер отправил его на задание во главе разведгруппы. В феврале 1943 года Третьяк успешно провел миссию в Москве, где он наладил связи с антисоветски настроенными людьми, которые были готовы работать на немецкую разведку. Возглавлял их бывший полковник армии Колчака Николай Губарев.
Третьяка после его возвращения обещали перевести в организацию «Цеппелин»6 и ему такая работа была ближе. Он был умен и умел рисковать. Но в связи с обстановкой на фронте дело затянулось. Каминский хоть и не любил Третьяка, но понимал, что в такой обстановке заменить его некем…
***
Каминский связался со штабом армии и объяснил, что служба СД забирает его лучшего специалиста.
– Сейчас мне некому передать его обязанности, герр генерал.
– И вы звоните мне?
– Но я вынужден обратиться именно к вам, герр генерал. Никто кроме вас этого вопроса не решит.
– Кто занимается переводом вашего начальника полиции?
– Запрос пришел от службы СД в Брасове. От оберфюрера Грефрата.
– Я сегодня же позвоню Грефрату, господин Каминский.
Третьяка оставили в должности начальника полиции Локтя…
***
Сам Третьяк давно тяготился службой в полиции. Ему хотелось настоящей работы, а не разбираться с мелкими проблемами листовок и вредных разговоров. В Лепельской республике больших дел не будет. Он это хорошо понимал.
Третьяк много раз говорил своему помощнику:
– Если обо мне не забыли, то скоро ты займешь мое место при бургомистре Каминском.
– Я совсем к такому не готов, Иван Петрович.
– Большой работы как в Локте в Лепеле не будет, Павел.
– Дак и здесь дел хватает. Людей нет и приходится крутиться как белка в колесе.
– Какие это дела, Павел?
– Вы думаете, что барон фон Дитмар не потеряет своей должности?
– Нет.
– Но у него мало было успехов. Как и у майора фон Лорингера из «Цеппелина».
– Эти два офицера хорошо владеют русским и знают Россию. Таких у немцев сейчас не так много.
– И вас они заберут? Вы уверены?
– Хочу на это надеяться.
– А Каминский? Отпустит?
– А куда он денется. Да и недоволен он моей работой, Паша.
– Дак и заменить вас некем.
– Тобой можно. Ты хоть и совсем молодой еще, но опыт имеешь. И мозги у тебя есть.
– Но люди от нас бегут, Иван Петрович. Жить многим негде и довольствия семьи не получают. Это в Локте к нам шли служить. А ныне? Никого и не заманить.
– Если подход найти, то и людей найдешь, Паша. Вот только вчера мы двоих взяли, и они сидят у нас в сарае под арестом. Два отличных кандидата для службы в полиции.
– Согласятся ли?
– А что ты им предложишь? Если нечто более ценное чем жалование, то они побегут служить.
– Чего же я могу им предложить?
– Жизнь. Она, Паша, дорого стоит. Вот и пугани их расстрелом за большевистскую агитацию. А коли искупить захотят, то милости просим к нам в полицию.
– Вы и поговорили бы с ними, Иван Петрович. Я так как вы не смогу.
И Третьяк сделал все сам.
Этих мужиков взяли за пустяки – большевистская агитация. Таких каминцы сразу к стенке ставили. Не церемонились. Но Третьяку нужны были люди. Добровольцев у него не было. Приходилось идти на хитрости.
Начальник полиции поговорил с ними по отдельности.
– Ты, стало быть, Гусев Семен?
– Точно так, господин начальник.
– Называй меня Иван Петровичем. К чему эти «начальники». Я тебя всего-то двумя годами старше, Семен. Ты уже не зеленый юнец. Соображение иметь должен.
– Не виноват я ни в чем, Иван Петрович.
– Ты, Семен, сказал, по словам старосты, что скоро здесь будет Красная Армия. Так?
– Но…
– Есть доносы на тебя от пяти человек, которые те твои слова слышали, Семен. И ныне играть со мной нет надобности. Ты знаешь как с тобой поступят люди из РОНА? Сразу к стенке и приговор состряпают за пять минут.
– Вы предлагаете мне предать?
– Жизнь тебе предлагаю, Семен. И ты меня пойми. Времени у меня мало. Долго беседовать с тобой не смогу. Или служба в полиции Лепельского округа или смерть. По-другому спасти твою жизнь я не смогу.
– Но я не могу, Иван Петрович.
– Ценю людей крепких и убеждённых. Коли готов ты жизнь отдать за идеалы свои. Уважаю. Спасти не могу, но уважаю. А засим прощай, Семен. Конвой!
– Погодите, Иван Петрович! Не нужно конвоя…
***
За ним прибыл сам майор СД фон Лорингер! Значит его успехи в деле разведки забыты не были и кончилась для него рутина Лепельской полиции!
Фон Лорингер приветствовал Третьяка, когда он вошел в кабинет:
– Здравствуйте, Иван Петрович.
– Здравствуйте, штурмбаннфюрер. Вы даже представить не можете как я вам рад.
– Я знаю о ваших трудностях.
– Разве это трудности? Это мелочи, в которых полиция Лепельского округа утонет как в трясине. Каминский увязнет в этом болоте. И я с ним увязнуть не хочу.
– Он обещал создание Лепельского самоуправления.