Владимир Андриенко – Республика: Группа риска (страница 2)
Начальник криминальной полиции Локотского самоуправления.
Третьяк И.П. в прошлом (при большевиках) работал в прокуратуре СССР Брасовского района. Состоял в коммунистической партии.
С июня 1941 года перешёл в военную прокуратуру.
Попал в плен в августе 1941-го года.
В лагере для военнопленных его выделили из-за знания немецкого языка.
В сентябре 1941 года он прибыл в управление краевой службы СД Брасовского района переводчиком.
По рекомендации обер-бургомистра господина Воскобойника с октября назначен начальником уголовной полиции Локотского самоуправления. Способствовал ликвидации подполья в Локте в ноябре-декабре 1941 года.
***
Обер-бургомистр Локотского окружного самоуправления.
Второй и последний руководитель Народной социалистической партии России (НСПР).
Создатель и руководитель РОНА (Русская освободительная народная армия). Впоследствии 29-я добровольческая пехотная дивизия СС «РОНА».
С 1 августа 1944 года Каминский бригаденфюрер войск СС (генерал-майор).
***
Руководство Локотского самоуправления во главе с Брониславом Каминским эвакуировалось в город Лепель. Всего выехало больше 30 тысяч человек из тех, кто не пожелал оставаться на советской территории. В большинстве это были семьи солдат РОНА и сотрудников локотской администрации. Им ничего хорошего от вернувшихся советов не светило. Локоть был взят 5 сентября 1943 года силами 250-й стрелковой дивизии и 197-й танковой бригады.
Переселенцы и части РОНА разместились на территории Лепельского, Чашникского и Бешенковичского районов Витебской области. Но на новом месте сразу начались стычки с партизанами. Поначалу удача была с каминцами, но скоро положение изменилось. Из полков РОНА началось дезертирство. Связано это было с тем, что многие бойцы и командиры РОНА, эвакуированные из Локотского округа со своими семьями, не могут получить продовольствия и фуража для скота. Утверждения Каминского что скоро будет создана процветающая Лепельская республика рассыпались, и в них верили все меньше переселенцев. Приближались холода. Вопросы снабжения и размещения вообще не решались. Каминский и его штаб занимались борьбой с отрядами советских партизан. Администрация и работники канцелярии, сбежавшие из Локтя, сидели без дела. Местные власти, сотрудничавшие с немцами, встретили пришельцев враждебно. Попытки установить органы самоуправления не имели успеха.
Начальник полиции Локотской республики Третьяк уже трижды докладывал Каминскому о катастрофическом положении дел. Но тот продолжал настаивать на формировании Лепельской республики по примеру Локотской.
– Я уже говорил вам почти месяц, что у нас здесь нет шансов возродить то, что мы потеряли в Локте.
– Вы просто не справляетесь со своей работой, господин начальник полиции.
– Дело не в моей работе, господин бургомистр! У меня мало людей. Дезертирство увеличилось и мне просто некем заменить отсутствующих. Я не говорю уже о профессионализме тех людей, что остались с нами.
– И чего вы хотите?
– Вы обещали людям и их семьям обеспечить условия. Но прошел месяц и ничего не сделано! А люди забрали свои семьи. Они вам поверили. Но здесь нет никаких условий.
– Это временные трудности, господин Третьяк. На нас наседают партизаны и мешают нам в обустройстве жизни на новом месте.
Третьяк хорошо знал положение вещей. К началу сентября РОНА Каминского состояла из 10 тысяч бойцов, разделённых на пять полков по три батальона в каждом, артиллерийский батальон, бронетанковый полк. С размещением и питанием солдат возникли большие проблемы, которых не было в Локте. Еще худшим было положение переселённых семей.
– Вы не хотите видеть истинного положения, господин бургомистр.
– И что хотите предложить вы?
– Смотреть правде в глаза.
– Хорошо. Давайте посмотрим ей в глаза, господин начальник полиции.
– У нас не будет достаточного количества жилья для всех переселенцев. А впереди холодная осень и за ней зима. У нас не будет казарм для личного состава. И мы не подавим сопротивление партизан даже за три месяца. А это значит, что базы для новой республики, о которой вы говорили, здесь нет и не будет. И это еще не самое главное.
– А что у вас есть еще?
– Опасная тенденция, господин бургомистр.
– И что это за тенденция?
– Советы стали умнее, господин Каминский. После перехода на их строну Дружины Гиля они станут применять этот метод здесь.
– Вы хотите сказать, что дезертирство из отрядов РОНА станет расти?
– Именно так. У меня есть основания это утверждать.
Третьяк положил на стол Каминского листовку.
– Что это?
– А вы прочтите, господин бургомистр. Партизаны зовут ваших людей сдаваться. Обещают амнистию для тех, кто не запятнал себя кровью.
– У меня таких нет, – усмехнулся Каминский. – У многих руки замараны по самые локти! Но откуда у вас этот листок?
– Из вашего второго полка.
– Что?
– Именно. Солдаты второго полка РОНА читают и обсуждают это, господин Каминский.
– Откуда вам это известно?
– Я все же руковожу полицией, господин Каминский. И мои агенты свою работу знают хорошо.
– Но что конкретно?
– Я же сказал вам, господин бургомистр, ваша армия может развалиться у вас на глазах. Стихийное дезертирство растет с каждым днем. А если повторится инцидент с Дружиной…
– Дружина Гиля не часть РОНА.
– Но разве вы можете дать гарантию, что ни одно ваше подразделение из РОНА не последует примеру Гиля?
– Я лично буду на позициях второго полка. Разберусь в том, что там происходит.
В помещение вошел вестовой.
– Господин полковник, в расположение бригады прибыл штурмбаннфюрер фон Лорингер.
– Лорингер? С чего это он приехал? – удивился Каминский.
– Очевидно за мной, – высказал предположение Третьяк. – Выходит, что я покидаю вас, господин бургомистр. И на место начальника полиции вы сможете назначить любого, кото оправдает ваше доверие.
– Мы с вами часто не понимали друг друга, но вы были на своем месте, господин Третьяк. Я не хотел бы расставаться с вами в такой момент.
– Это уже не в моей власти, герр Каминский…
***