Владимир Андерсон – Душа вампира (страница 2)
Вскоре, разочаровавшись в самом Кальвине, он лишь больше утвердился в его идеях, дополняя и укрепляя их. «Дети – это грязь» – говорил Кальвин; вампир был с ним в корне не согласен: «Дети -не грязь, они – подарок. Одни из самых сладких подарков, который только можно дать человеку вместе с неописуемой радостью, чтобы потом отобрать его и доставить тому же человеку ещё более неописуемое и невозможное страдание и свести его с ума собственной же обретённой пустотой».
Сегодня у Густава была назначена встреча с новой знакомой. Её звали Кэтрин. Отец её был французским дипломатом, так что всё детство девушки прошло в полузакрытом пансионе, где половина детей не говорила по-русски.
Став взрослой Кэтрин занялась публицистикой, и теперь уже в нескольких столичных журналах выходили её статьи о семье, детях и собаках. Последнее было ей больше всего любимо, причём собак она любила самых разных, и, прежде всего, за их настоящую самую искреннюю любовь к своему хозяину. Сама она пока воспитывала только одну короткошёрстную таксу, но в перспективе хотела ещё нескольких. Что ей мешало, она не знала сама: то ли боязнь ответственности за ещё одно живое существо, то ли нерешительность в выборе второй породы – причин можно было найти много, но на самом деле она просто не решалась это сделать. Эта черта вообще сильно проявлялась в её характере – она всё время боялась ошибиться, и, видимо, потому, что ошибок в её жизни, действительно, было немного; их попусту негде было делать. Всегда был рядом отец, который делал всё, чтобы в её жизни всегда присутствовали только правильные варианты выбора.
В эту субботу её пригласил на обед новый знакомый, на позапрошлой неделе давший ей замечательное интервью на тему воспитания и дрессировки лабрадоров. Густав понравился ей не только своей характерной западно-европейской внешностью и учтивой манерой общения, но и удивительным знанием собак, в целом, и лабрадоров, в частности. Столько нового и интересного за один разговор она ещё не слышала, а статью главный редактор уже решил поместить в центральную колонку следующего выпуска. Вдобавок ко всему Кэтрин очаровало живое и лучезарное отношение Густава к жизни, которым как ей казалось, он начинает пропитывать и её саму.
Первой пришла она. Села за крайний столик и заказала стакан воды. Сейчас она больше всего переживала за свои туфли. Всю неделю она думала, что во что оденется на эту встречу: длинное обтягивающее светло-синее платье с небольшим вырезом и прикрытыми плечами, шёлк которого был настолько тонким и облегающим, что можно было разглядеть узоры на её бюстгальтере, слегка видным из декольте, а прозрачные чулки делали её и вовсе сногсшибательной. Причёску она делала с самого утра, чтобы ещё до выхода можно было взглянуть на кудри длинных чёрных волос. Всё было безупречно, но туфли, бирюзовые туфли на высоком каблуке, идеально подходившие в данном случае, слегка нуждались в ремонте. Одевала Кэтрин их редко из-за очень тонких шпилек, а последний раз угодила в трещину на мостовой, отчего
шпилька стала пошатываться, и, когда ей суждено было отвалиться, можно было только догадываться.
Переодеваться заново было поздно, поэтому она просто вышла раньше, чтобы спокойно и не торопясь дойти до машины, и уже на ней добраться до кафе.
Сейчас, когда она ждала, вода казалась ей каким-то успокоительным напитком. Вода смачивала горло, немного охлаждала, придавала терпения.
Показался Густав. Высокий, красивый. В костюме и поразительно идущей ему красной шёлковой рубашке с маленькими пуговицами, похожими на волшебные рубины из заморских сказок. Он весь сиял.
«Привет», – улыбнулась Кэтрин и зачем-то встала. В груди её всё сжималось, а сердце уже колотилось так, что казалось будто его стук будет раздаваться из ушей.
«Здравствуй, Кэтрин», – голос Густава отдавал уверенностью, а его приветливые глаза, видно, могли успокоить даже полу-израненного голодного льва, победившего только что свору гиен. Он поднёс её руку к своим губам и нежно поцеловал, заметив, что девушка при этом онемела.
«Ты присядешь?» – улыбнулся Густав. – Пойми правильно, в ногах, конечно, правды нет, но я просто не могу сесть раньше тебя».
«Ах, да» – Кэтрин легко рассмеялась, тут же присела и положила ладони вместе прямо перед собой, держась большими пальцами за край стола.
«Давно меня ждёшь?»
«Ну, как давно… пару минут.» – её правая рука машинально скинула локон волос с плеча и опустилась на стол. Правая нога, на которой была та самая полу-сломанная шпилька, немного приподнялась в пятке и через сантиметр справа от себя снова встала на пол.
«Знаешь, я всё беспокоился, что опоздаю и заставлю тебя ждать»
«Да нет. Что ты. Я почти только пришла». – ответила девушка и тут же невольно бросила взгляд на стол. На нём стояло три пустых стакана для воды, сто раз и со всех сторон залапанных пальцами и со следами от губной помады на краях. «Вот дура! – подумала она. – Теперь он подумает, что я или вру с лёгкой руки, или лакаю воду литрами как верблюд… А ещё эта шпилька… Полпятки уже отбила, пытаясь закрепить её покрепче. Как я могла про это забыть… Помада тоже. Половина её осталась на стаканах. Как дешёвка какая. Ещё с губ небось стёрла. Что, при нём теперь прихорашиваться?!»
«Как твоя статья? Всё в порядке?» – спросил Густав. Всем своим видом он показывал, что всё отлично, а каждое его слово было наполнено спокойствием и уверенностью.
Кэтрин улыбнулась: «Да всё в порядке… По правде сказать, редактор просто в восторге. Решили поместить её в основной раздел в следующем выпуске… Ещё, по правде сказать, мне в жизни не попадался человек, способный так интересно рассказать о чём-либо. Откуда только ты так много знаешь о собаках?»
Густав улыбнулся в ответ, слегка прищурив глаза. Это выглядело очень красиво и притягательно. Словно в мрачной ледяной пещере он делился солнечным светом и теплом с людьми, забывшими, что такое радость.
«Кэтрин, это долгая история… Но, знаешь, вкратце… Несколько лет назад я жил в Канаде, недалеко от Монреаля. У меня был небольшой дом прям рядом с лесом, а впритык ко мне кинологический центр. Как-то ночью я не мог уснуть. Не знаю, почему. Просто не спалось. Думаю, ну ладно, хоть прогуляюсь что ли. По свежему воздуху. И то лучше, чем просто валяться в кровати… Оделся, вышел. И тут слышу какое-то тявканье. Смотрю – щенок. Совсем маленький. Валяется у моего забора. Щенок лабрадора. Маленькая девочка палевого цвета. Видимо, сбежал из этого центра… Но отдать я уже его, вернее её, не смог, конечно… Зато к ним за советами пришлось ходить постоянно. И специалисты там оказались, сама понимаешь, какие. С тех пор так и занимаюсь этим».
Девушка слушала его чуть ли ни с раскрытым ртом. Было так приятно понимать, что это случилось по счастливой судьбе. Что человек стал заниматься действительно предназначенным для него делом по воле случая. И что этот случай в итоге познакомил её и его.
«А где сейчас эта собака?»
«Кэтрин. Со мной, конечно, она. Где же ещё… Да и у меня к тебе просьба…»
Зазвонил телефон.
Девушка судорожно потянулась к сумочке. Перерыв половину содержимого, она, наконец, вспомнила, что мобильник в отдельном кармашке. Разговаривать было бы необязательно, но это был её отец.
Говорить они стали, конечно, по-французски. Кэтрин посчитала, что можно сделать это преимуществом, наивно полагая, что Густав этот язык не знает – на самом деле она только помогла раскопать себе могилу.
«Ну сейчас…… – подумал Густав. – Договоришь со своим папой и получишь маленькую троянскую собачку… Размечталась. Нашла себе любовь всей жизни… Даже и не представляешь, чего ты заслуживаешь на самом деле за то, что ты сделала.. Уж точно не станешь после этого думать о криво державшейся шпильке на правой туфле… Ты такая сладкая с виду, много кого отшила; жаль нельзя их позвать, чтоб посмотрели на твой финал – так было бы гораздо эффективней… Я бы и отца твоего отдельно довёл, да он не стоит моего времени. Такую красотку он, вероятно, считает одним из своих главных достижений в жизни: ни грудь, ни губы, ни ещё что-то не оперировались – они настоящие. Подделку я бы сразу заметил…».
Кэтрин словно почувствовала мысленное требование положить трубку и, сказав отцу, что она в кафе с парнем, который ей безумно нравится, и, в которого она, кажется, уже влюбилась, отключила телефон на совсем.
«Это папа звонил. – извиняющимся тоном проговорила девушка. – Я сказала ему, что с подругами. Чтоб не задавал сейчас лишних вопросов. Он знает моих подруг, они не любят ждать кого-то»
«Какая же женщина любит ждать». – ответил Густав и подумал. – «Что ж ты врёшь на пустом месте? Можно ж было просто сказать, что в кафе и занята. Сколько ж людей считает, что при наличии вранья правда станет убедительней… Переспроси только про просьбу, и на сегодня можно с тобой закончить».
«Ну да. Ты прав. Пожалуй, никакая… А что ты говорил про просьбу?»
«Ах да. Спасибо, что напомнила. Эта просьба тоже не любит ждать. Она в машине.» – Густав встал и протянул девушке руку ладонью вверх. Выдержав сценическую паузу, Кэтрин сжала его руку в своей, встала и встретилась с ним глазами совсем близко, уже не улыбаясь. Так спокойно и хорошо она себя ещё в жизни не чувствовала.