Владимир Андерсон – Душа вампира (страница 3)

 «Я заслуживаю этого мужчину. – мысленно решила Кэтрин. – Всю жизнь мне попадались одни тряпки, и ничего не получалось. Всё ради него. Ради того, чтобы в моей жизни появился он. Он будет моим».

 Бросив на стол две крупные денежные купюры, Густав, дотронувшись до талии девушки со словами «пойдём», направил её к выходу и сам двинулся следом.

 Чуть в стороне от выхода, во дворике, стоял его огромный Кадиллак Эскалейт чёрного цвета. Оказавшись позади машины, он открыл багажник – там в небольшой сумке для животных спал маленький тёмный как ночь лабрадор возрастом меньше месяца.

 «Какое чудо! – эмоционально прошептала Кэтрин, прикрыв ладонями рот.

 «Да. Ему три недели. Вылез самым последним из пятерых. Можно сказать, мой младший внук. И, по правде, сказать, наверно, самый любимый… Остальных я раздал друзьям, которые давно просили себе щеночка, а любимого решил оставить себе. Но сейчас у меня командировка, и кто-то должен за ним присмотреть. Ты ведь сможешь о нём позаботиться. Всего 7 дней, пока меня не будет».

 «Ну у меня нет слов. Он такой очаровательный. Ты не шутишь? Он же сама прелесть».

 «Неужели я буду дразнить тебя, Кэтрин. Конечно, я серьёзно. Ты окажешь мне огромную услугу».

 «Что ты! Конечно, я согласна! Разве можно от него отказаться!» – ей казалось уже, что этот день счастливейший в её жизни.

 «Спасибо, Кэтрин. У меня сейчас совсем бы не было на него времени. Слишком много работы в отъезде».

 Густав предложил отвезти её домой, и она согласилась. Даже несмотря на то, что ей придётся отдельно ехать за своей машиной, припаркованной через дорогу от кафе. Ей было важно, чтобы в этот день она вернулась не одна.

 За время пока ехали, он успел рассказать ей про то, как был в Африке, на Занзибаре, про местные обычаи, и то, чем сейчас стал этот остров, а также о том, что при удобной возможности, можно было бы туда съездить.

 На самом деле Густав был там в 1896 году. Ему удалось тогда уговорить Баргаша, местного правителя, на конфликт с Британской Империей. Тот и сам давно желал чего-то бОльшего, но оставшийся разум сдерживал его от этого, пока не было найдено его слабое место.

 «Посмотри на то, что ты оставляешь после себя. – твердил ему Густав. – Тебе нужна власть. Захвати её, потом расширишь, а мы тебе поможем в этом… Ты же знаешь, весь смысл в наследстве. Что ты оставишь своим детям?»

 Баргаш был лишь братом султана и не имел прав на престол, и это его устраивало, но у него был любимый сын, которому хоть и было всего два года, но который был достоин много бОльшего, нежели выполнять чьи-то приказания.

 Понимая, что Баргаш будет ждать естественной смерти брата, Густав отравил его сам, и в назначенный день произошёл переворот, якобы поддержанный Германской Империей.

 Британская эскадра встала на рейде у побережья, прекрасно зная, что делать – Густав сказал им, что если придётся воевать, то пусть стреляют по дворцу с северо-восточной стороны, там будет находиться новый наследник, убив которого, можно будет избежать множества жертв, так как он – единственное, что важно для нового султана.

 Уже второй залп похоронил мнимый повод к войне – маленький мальчик был мёртв, а Баргаш, потеряв самое ценное на свете, так и не смог прийти в себя. Всё, о чём он мечтал, исчезло за 387 минут самой короткой войны в истории человечества.

 Густав же получил несколько новых поместий в Англии и несоизмеримо большее удовольствие от собственной важности и значимости в жизни. Он бы и не вспоминал сейчас про это и не рассказывал Кэтрин про красоты острова Занзибар и его султанского дворца, но ему хотелось внутренне насладиться снова способностями того яда, каким отравил он настоящего султана – ни цвета, ни запаха, ни симптомов после принятия; человек умирал просто во сне, переставая дышать, а время легко было задать количеством капель в соответствии с весом жертвы. «Дар султану» – такое название дал он этому веществу.

 ***

 Густав не зря торопился закончить эту встречу. Потом у него была другая.

 Полуофициально он консультировал владельца одной из риэлторских компаний «Миэнком», и сегодня ему надо было проконтролировать одно весьма важное изменение политики этой компании.

 Дело в том, что данная организация, несмотря на свою популярность в столице, практически не платила налоги – большая часть доходов получалась из скрытой маржи (продавец отдавал свой объект за сумму N, а покупатель брал её за N+Y, будучи абсолютно уверенным, что это есть просто N, а Y просто оставлял себе Миэнком), и большая часть сотрудников даже не была официально устроена в организации.

 У Густава, представившегося главным аналитиком американского брокера недвижимости BlackStone, задачей было увеличение доли Миэнком на рынке и заодно решение вопроса с налогами. План уже был готов, оставалось только раздать пару советов.

 «Приветствую», – Владимир Аркадьевич, «начальник начальников» Миэнкома, пожал руку недавно взятому на контракт новому консультанту по развитию. Тучный, массивный, с богатым опытом, он был далеко не в восторге от того, что этому красавчику приходилось платить 15 тысяч долларов в неделю за 2-3 появления в офисе, но те немногие рекомендации, которое он успел дать, уже имели эффект, и это с одной стороны, конечно, радовало, но с другой очень настораживало. За свою жизнь он повидал достаточно и не сказал бы, что когда-то было легко: когда-то он заведовал цехом на областном деревообрабатывающем заводе, потом стал замдиректора, потом получил место главы горисполкоме одного из городов этой области, а после 1991 года заполучил контрольный пакет акций завода, где раньше был начальником цеха, затем, упорно развиваясь в бизнесе в 90-х вошёл в состав совета директоров Миэнком, и, пройдя такой долгий путь, он увидел в выглядящем моложе его на 30 лет Густаве человека, чья проницательность и дальновидность казались много больше, нежели его собственные. Это было опасно. Он прекрасно помнил, как поступал с теми, кто был менее дальновидным, чем он. Как разрушал судьбы тех людей, подставлял их и отправлял в тюрьму или кормить рыб. Вся его дорога успеха, усеянная трупами и чужим горем, как ни странно не только давала полный покой по ночам, но, что самое главное, держала в тонусе при свете дня. Он хорошо понял, что его можно обмануть на словах, но никогда не получится это сделать в расчётах. Цифры всегда скажут правду, надо только уметь считать правильно. И проверять свои же расчёты. «Расслабишься, и тебя тут же сожрут чужие. Доверишь всё своим – и вообще не заметишь, как тебя сожрали» – так он думал давно, только заняв место владельца. Все эти правила касались таких же как он. Что делать с более сильными и умными, до конца он не знал – пока что он договаривался в таких случаях. Но все эти случаи касались людей, которые уже пожили своё и давно лишились неуёмной жажды наживы. Иметь дела с сильным, умным и при этом молодым, ему ещё не доводилось. Этим и пугал его Густав.

 «Есть одна, какая-то одна весомая причина, почему этот человек занимается только консультированием – думал Владимир Аркадьевич. – И это явно не деньги».

 Он не чувствовал прямой угрозы с его стороны, но что-то подсказывало, что надо быть предельно осторожным.

 «Добрый день, Владимир Аркадьевич», – приветливо сказал Густав. Ему уже давно надоело здесь завоёвывать доверие и набивать себе цену грошёвыми советами. Сначала он хотел просто довести их до тюрьмы, но потом решил, что это будет слишком предсказуемо для такого рода деятельности, а хотелось быть оригинальным.

 У Миэнкома было несколько проектов, которыми вся компания очень гордилась: дав элитных коттеджных посёлка в области и один жилой комплекс в районе «золотой мили». Их надо было развить, раскрутить, поселить там известных людей, а потом всё испортить. Густав уже дал несколько рекомендаций по изменению дизайна и материалов, а также привлёк свои связи к пиару этих объектов среди «звёзд». Осталось дождаться заселения, и можно было начинать.

 «У меня есть одно центральное предложение», – Густав знал, что от него до сих пор ждут чего-то нового и неожиданного и, вместе с тем, успешного.

 «Да. И что же это?»

 «Все 3 главных наших объекта надо заселять на одной неделе».

 «Но это…?! Густав, ты сам понимаешь, как это».

 «Конечно».

 «У них есть сроки. Госкомиссия, сдача, ключи, ремонт. Всё это давно согласовано. Там хорошо бы просто успеть, не то, чтобы что-то двигать…»

 «Да. Но я говорю о будущем… Сегодня Миэнком серьёзная крупная компания. Это хорошо. Но не отлично… А может быть так, что отлично… Одна неделя. В понедельник заселяется один объект, в среду второй, в пятницу третий. Все только и будут говорить об этом. Компания поднимется до небес, станет монополистом. Через год уже Миэнком будет определять стоимость недвижимости в столице, а не какой-то там рынок».

 В том, что предлагал этот молодой ирландец, был свой смысл, думал Владимир Аркадьевич. Рекламную компанию в таком случае, действительно, можно будет весьма удобно для себя построить: три объекта подобного класса за одну неделю – это что-то, чего раньше не было. И два из них подтянуть под общие сроки было вполне реально, но вот третий, тот что в городе… Там только начиналась госкомиссия, а это месяца на 3-4; сбавить этот срок до 1 месяца значило дать на лапу столько денег и таким людям, что риск становился не столько высоким, сколько смертельным.