Владимир Алябьев – Шокеры (страница 18)

Ирина, казалось, не заметила, что её чашка снова полна, и продолжала свою мысль, но неожиданно Даша её прервала:

– Да ты пей. У меня к тебе следующий вопрос. Хорошо, ты говоришь, что наши тела могут создавать электроволны, это интересная мысль, и я с ней согласна, но в чём заключается твоя основная теория?

Ирина сделала глубокий глоток из чашки.

– Моя теория заключается в том, что человек сам может заряжать объекты – чайники, утюги – и, в принципе, без использования розетки мы можем поддерживать электричество в небольших предметах. Ну, допустим, в этом чайнике.

Ирина указала на стоящий перед ними электрический чайник. Каково же было её удивление, когда она заметила, что чайник выключен из розетки, хотя отчётливо помнила, что Даша никаких действий по выключению не предпринимала.

Глаза Ирины расширились от изумления. Даша спокойно посмотрела на неё и сказала:

– Не переживай, я вытащила, когда наливала тебе чай. Извини, что это повергло тебя в шок. Не ожидала, что наши истории совпадут и твоя фантазия перейдёт в нечто подобное.

Ирина выдохнула, но лицо её всё ещё выражало удивление. Ей хотелось продолжить беседу о своих разработках, но неожиданно, словно снег на голову, она посмотрела на Дашу и, сделав большой глоток чая, задала вопрос:

– Слушай, ты веришь, что эти технологии уже доступны? Что есть люди или существа… как их ни назови… которые умеют управлять электричеством?

Даша нахмурила брови. Выражение её лица изменилось, и она посмотрела на Ирину очень серьёзно.

– Ну, как бы тебе сказать… в мире полно неизведанных явлений. Мы не всегда можем понять природу некоторых вещей, и их загадочность придаёт им некую мистическую окраску. Но, как правило, это не более чем выдумка. Ты со мной согласна?

Ирина сделала большой глоток из кружки и, опустошив её, поставила рядом с чайником.

– А я верю, – спокойно сказала она, и в её голосе звенела непоколебимая искренность. – Мне хочется верить, что в нашем мире существует нечто чудесное, то, что не поддаётся объяснению, но требует глубокого изучения.

Даша пожала плечами, взяла свою чашку и налила Ирине ещё одну, обильно разбавив её прохладной водой.

– Ну ладно, подруга, напейся да и давай ложиться отдыхать. Хоть эту ночь высплюсь.

– Это ещё почему?

– А всё потому, что ты, – Даша наклонилась к Ирине, – меня сегодня будешь защищать, поскольку ты раскрыла тайны электричества. Я не думаю, что мне сегодня что-то угрожает, когда со мной такой ценный человек!

Ирина с ухмылкой посмотрела на Дашу:

– Ага, или будут нападать на тебя, потому что я – самая лакомая цель. Противоборствующий клан уже пытался тебя убить разрядом электричества в окно вон того дома.

Даша лишь ухмыльнулась.

– Ну да, было бы забавно. Ладно, мы сегодня устали. Да… день, я смотрю, у нас обеих был не ахти. Давай я тебе разберу кровать.

Ирина снова обратила внимание на странное поведение Даши. С одной стороны, эта девушка была юной, но с другой – некоторые её цепкие повадки напоминали движения видавшего виды человека. Да и взгляд – в нём была какая-то добрая, но вместе с тем древняя мудрость… Даже то, как она разбирала кровать – в этом чувствовалась какая-то сноровка. Конечно, все девушки любят аккуратность. Но что-то в её движениях было такое, будто перед ней стояла зрелая женщина, даже бабушка, в чьих движениях не было ни капли сомнения. Почему-то постельное бельё, подушки и наволочки беспрекословно слушались её. Ирине казалось, что перед ней стоит какой-то очень опытный человек, или же это было такое воздействие чудесного чая. От этих мыслей Ирина улыбнулась.

А Даша, закончив приготовление, указала на кровать:

– Всё, милая, ложись.

– Милая? Ложись? – переспросила Ирина. – Мне так бабушка говорила.

– Не поверишь, но быть вежливой не значит быть старой, – резко перебила её Даша. – Ложись отдыхай, а я здесь буду рядом.

Даша уже спала, а Ирина все ворочалась на соседней кровати. Мысли о Владимире, о его неожиданном предложении прогуляться, не отпускали её. Она вновь и вновь перебирала слова Даши, полные житейской мудрости, и злилась на Натаху, беспечно сопевшую в своей кровати, не заботясь о том, где проведет ночь подруга. Внезапно Ирина заметила, что Даша уже крепко спит.

"Бедная девчонка, – подумала Ирина, – ей и так досталось – комната сгорела от удара молнии, а тут ещё я со своими переживаниями. Как же мне её жаль… Хотя, с другой стороны, у неё такое доброе сердце". И тут, совершенно неожиданно, Ирину пронзил мучительный позыв в туалет. "Вот чёрт, – промелькнуло в голове, – зачем я столько чая выпила? А туалет-то в другом конце коридора…" Борьба между необходимостью и ленью заставила её подняться с кровати. Убедившись, что Даша не проснулась, она неслышно двинулась к двери.

Дверь оказалась незапертой, что, впрочем, не было удивительно. У студенток и брать-то нечего, а свои всегда могли зайти. Внизу бдительная вахтерша не пропускала чужих, да и за столько дней Ирина выучила всех жительниц этажа в лицо. С этими мыслями она распахнула дверь и направилась к своей старой комнате, где, наверняка, обиженно сопела Натах. Подергав ручку и убедившись, что подруга так и не простила её, Ирина услышала злобное фырканье. "Подруга называется, – подумала она с горечью, – могла бы хоть шанс дать. Неужели самой никогда в туалет ночью не приходится вставать?"

Ирина медленно побрела по полумрачному коридору, освещенному лишь слабыми лучами, пробивающимися из-под дверей. Подойдя к туалету, она вдруг почувствовала на себе чей-то долгий, пристальный взгляд. Взгляд не пугающий, скорее изучающий. Решив, что туалет, вероятно, занят, Ирина обернулась, чтобы уточнить.

– Занято? – спросила она достаточно громко.

Девушка, стоявшая в тени, не ответила. Ирина продолжила:

– Что-то я тебя не помню. Ты с какого курса, с какого этажа?

Девушка резко вскинула голову, и Ирину словно пригвоздили к стене. Два ужасающих, багровых глаза прожигали её насквозь. В памяти всплыло лицо девочки, и Ирина вспомнила, где её видела.

– Я могу закричать! – с отчаянием вырвалось у неё.

Она издала отчаянный крик, но девочка с красными глазами лишь усмехнулась, словно предвкушая что-то. Она медленно вытянула руку вперед, и из её ладони, подобно удару шокера, вырвался сноп молний. Разряд пронзил Ирину в грудь, и мир померк. В угасающем сознании прозвучало лишь эхо единственного слова: "Спи".

Глава 5

Господи, какой обжигающий холод! Хуже я не ощущала никогда. Кажется, будто жалкие угольки тепла замурованы где-то глубоко внутри, и им не вырваться наружу. И тишина… Боже, жуткая, всепоглощающая тишина, густая и непроглядная, как сама ночь. Чувствую повязку на глазах. Лежу на чём-то невыносимо ледяном, ни малейшего покрова, никакой защиты от этого зловещего стола. Неужели железо? Пытаюсь пошевелить руками, но тщетно – они намертво скованы и прикреплены к ледяному ложу. В голове – вакуум, лишь изредка доносятся металлические лязгающие звуки – отголоски манипуляций с инструментами на соседнем столике. Боже… неужели операция? Какой кошмар! Неужели мне осталось недолго? Зачем я пришла в сознание? Неужели эти экспериментаторы не заметили, что я очнулась от наркоза? Значит, всё действительно плохо. Я там, где мой крик захлебнётся в пустоте. Судя по контрасту температур, я в подвале. Откуда я это знаю? Воздух затхлый, здесь давно не ступала нога проветривания. Этот специфический запах – запах старых музейных экспонатов, когда вещь забыта и заброшена, и даже металл пахнет тленом. Удивительно, на что способен мозг, лишённый зрения. Может, закричать? Нет, что-то сдавливает грудь, мешает дышать. Я могу дышать только носом. Стоит ли вообще подавать признаки жизни? А вдруг тот, кто перебирает инструменты, считает меня мёртвой, и моя попытка себя обнаружить лишь усугубит ситуацию? Боже, как страшно! Хоть бы понять, ЗА ЧТО…

Мысли девушки разорвал мужской голос:

– Ну что, как наша пациентка?

Ему ответил слащавый женский голос:

– Уже подаёт признаки жизни, но почему-то молчит. Я почти закончила вводить вакцину, а значит, она наверняка пришла в себя.

Послышались тяжёлые мужские шаги, приближающиеся к столу, и низкий, утробный бас произнёс:

– Ну, я должен признать, для человека, что имеет дело только с книжками, для этой самой ботанки, у неё очень даже аппетитное тело. Открывай глазки. Да и рот можешь приоткрыть, посмотрим, что она нам скажет.

Неожиданно его оборвал женский голос:

– Я считаю, сначала только глазки, иначе ничего, кроме брани, мы не услышим.

Аккуратные женские шаги приблизились к столу, и с дикой болью с лица Ирины сорвали липкую ленту, словно содрали кожу заживо. Яркий, нестерпимый свет хлынул в глаза, обжигая сетчатку. Она судорожно распахнула веки и, пытаясь сфокусироваться, стала беспорядочно вертеть головой. Свет бил, словно колотил молотом, мешал зрению, и прежде чем картинка обрела чёткость, прошло мучительно долгое время. В панике она продолжала вращать головой, отчаянно пытаясь вернуть зрение.

В этот момент заговорил всё тот же женский голос:

– А она буйная, точно. Нам огнетушитель понадобится. Думаю, старший будет доволен.

Его с энтузиазмом поддержал мужской голос:

– Ну, ты подожди. Мысли мне твои нравятся, но не нам решать, в какой клан она попадёт. Сначала посмотрим, какой она может стать. Да и где гарантия, что её уже не завербовали "соперники", изменив навсегда оттенок её глаз?