Владимир Алеников – Очень тихий городок (страница 23)
В дыру тут же высовывается Жопен, который повторяет те же манипуляции. Его нетерпеливо проталкивает вперёд Пузырь.
Как только лаз становится свободен, Пузырь сам с трудом протискивается в него. Выкатывается наружу, начинает вставать на ноги, но зацепляется за что-то, теряет равновесие и падает прямо на железный прут, поддерживающий колонну.
Пузырь весит немало. Прут от его падения прогибается, сдвигается с места, и колонна начинает медленно заваливаться набок; сильно ударивший колено Пузырь воет от боли, но всё же проворно встаёт и, хромая, отбегает в сторону.
В дыре тем временем уже появился Немец, в свою очередь изо всех сил лезет наружу. Он падает на ступеньки и только начинает приподниматься, как колонна окончательно рушится и прижимает его правую руку.
Немец истошно орёт. Его жжёт незнакомая,
Сзади громыхает – взорвалась первая динамитная шашка.
Немец пытается выдернуть руку, но ничего не выходит – гипсовая колонна придавила её всей своей тяжестью.
Раздаётся ещё один взрыв. Немец, почти теряя сознание от чудовищной боли, с ожесточением пытается освободиться.
– Ребята, помогите! – кричит он слабеющим голосом. – Помогите!
Ребята, все трое, неподвижно стоят у покосившейся ограды, в полусотне метров от входа, смотрят на него расширенными глазами.
– Да помогите же! – из последних сил продолжает орать Немец. Новый взрыв заставляет его опять рвануться. – Ребята-а-а!..
Но ребята по-прежнему не двигаются. В ужасе смотрят, как на этот раз взрывается
Огромный огненный шар раздирает на части старый дом и поглощает несчастного Немца.
16. Прикосновение
В полутёмной задней комнате на Лесной улице внезапно стало очень тихо. Даже было слышно, как на кухне шипят жарящиеся на сковородке котлеты.
– Вот так я превратился в того, кто я есть сейчас, – скрипуче заключил Рудик. – Это всё, что от меня осталось.
Света смотрела на него не отрываясь. Миловидное лицо исказилось мучительной гримасой, в глазах застыли слёзы. Рассказ по-настоящему потряс её.
Она достала платок, вытерла глаза. Некоторое время сидела опустив голову.
Потом с болью спросила:
– И что же, твои друзья не могли тебя спасти?
Тут же поняла, что вопрос дурацкий, отвечать на него не надо.
Но Рудик ответил. Равнодушно пожал плечами:
– Могли, конечно. Времени было достаточно. Они вполне могли столкнуть эту колонну с меня. Но не захотели. Я стараюсь об этом не думать. Что было, то было.
– А что тогда случилось с ними? После взрыва.
– Они погибли, – коротко сказал он.
– Как это? – не поняла Света.
– Взрыв был такой сильный, что убил их.
– Что, всех? – поразилась она.
– В радиусе двухсот метров ничего не осталось, – спокойно пояснил он.
– А ты…
Она не договорила, но он понял.
– Как я спасся? Мне просто повезло. Из-за этой колонны я потерял свою руку и ноги. Но знаешь, что забавно? В то же время она сохранила мне жизнь. – Он усмехнулся: – Как-то всё это немножко через жопу, правда?
Света молчала, пыталась осознать всё, что услышала.
Через какой кошмар ему пришлось пройти! Как он только это всё выдержал!
– Значит, ты оказался самым удачливым из всех? – тихо сказала она.
Скорее утверждала, чем спрашивала.
Рудик с горечью ухмыльнулся.
– Конечно, я самый удачливый, – ответил он. – Разве не видно?
Слова эти окончательно добили её, она почувствовала, как по телу прокатилась боль, холодом осела где-то в ногах. Жалость к нему заполнила всё её существо.
Слёзы уже нельзя было удержать, они хлынули потоком. Она хотела сказать ему, что теперь он не один, что она будет рядом, что он может опереться на неё.
Но ничего не сказала, слова не складывались. Только вдруг судорожно всхлипнула и инстинктивно схватила его за руку, крепко сжала её.
Рудик почувствовал горячие, жгущие пальцы, с изумлением посмотрел на её белеющее в полутьме лицо.
Он никогда раньше не ощущал ничего похожего.
Они сидели не двигаясь, молчали.
Каждый боялся проронить хоть слово, нарушить ту хрупкую связь, которая неожиданно возникла между ними.
17. Уха
Домик Седы Костоевой находился на самой окраине Приозёрска, одной своей стороной смотрел прямо в лес. Седу это месторасположение очень устраивало, ей нравилась тихая дачная жизнь, к тому же подальше от посторонних глаз, которые ей совсем не нужны. Были у неё свои секреты, и она вовсе не собиралась делиться ими с согражданами.
К тому же Седа вполне отдавала себе отчёт в том, что её далеко не славянская внешность, незамужество и происхождение могут вызывать излишнее любопытство у местных жителей, и потому даже обрадовалась, когда ей предложили этот стоящий на отшибе дом. Одиночества она не боялась. Седа вообще была не из пугливых, а после всего, что пережила, ни звери, ни люди уже никакого особого страха ей не внушали.
Да и кому на самом деле придёт в голову тащиться на окраину города, чтобы нарушить её покой?..
Однако же кому-то пришло. Нынешним вечером кто-то осторожно прятался за деревом, внимательно наблюдал оттуда за её одиноко стоящим в конце пустой дороги домом, из окон которого лился в темноту жёлтый таинственный свет.
Постояв так некоторое время, прячущийся, видимо, потерял терпение, не выдержал. Медленно, стараясь двигаться как можно бесшумней, вышел из-за дерева, приблизился к стене дома. Потом прокрался вдоль неё и осторожно заглянул в окно.
Ни о чём не подозревавшая Седа зажигала свечи на столе, сервированном на две персоны. Была одета в своё лучшее чёрное платье, подчёркивающее тонкую фигуру.
Закончив, она придирчиво оглядела стол и пришла к выводу, что всё к визиту молодого столичного следователя готово. Её с детства учили, что мужчина – хозяин жизни, и потому принимать его, мужчину, следовало самым наилучшим образом.
Она погасила свет. Теперь только свечи освещали стол, отбрасывали пляшущие тени на белоснежную скатерть. Седа подошла к печке, с удовольствием потянула тонким носом. В печке горели сосновые дрова, их приятный запах вносил дополнительный уют в атмосферу дома. Она продумала каждую деталь.
Седа взглянула на часы. Без двадцати двух минут восемь. До прихода Артёма было ещё немного времени. Оставалось одно небольшое дело.
Она взяла с полки овальное зеркало с ручкой, достала из ящика стола какой-то пузырёк, высыпала на блестящую поверхность немного белого порошка, с помощью бритвы умело выстроила его в тонкую дорожку. Ловкими пальцами вскрыла новую пачку жевательной резинки, вытащила одну. Развернула, выбросила нутро, а из фольговой обложки умело свернула трубочку. Вставила её поочерёдно в обе ноздри и быстро втянула в себя порошок.
В этот самый момент кто-то, наблюдавший за ней снаружи, отошёл от окна и бесшумно растворился в темноте.
Седа, не подозревая об этом, вдохнула полной грудью. Блестящими глазами с удовольствием посмотрела на себя в зеркало. Усталость начисто прошла, теперь она была полностью готова.
Она включила музыку (аргентинская певица Адриана Варело поёт танго – любимый её диск!), ещё раз взглянула на часы и отправилась на кухню.
Там Седа сняла крышку с большой, стоящей на огне кастрюли, опустила в неё ложку, чтобы попробовать суп. Готовить она умела и любила.