Владимир Алексеев – Моему другу. Первая книга стихов (страница 9)
Отбрасывая тени на буфет,
Следить в окно сквозящие по кронам
Лучи лениво движимого дня,
Края которых ловит неуклонно
Широкого заката западня.
Не ждать зимы, не вспоминать о санках,
Поставленных в заснеженную клеть,
Шагая вдаль притихшими лесами,
О летней кутерьме не сожалеть.
Сквозь стёклышко заглядывать всё реже
Туда, где в дымке – детства острова,
И сливовое свежее варенье
С высокой полки редко доставать.
Под драку
По мехам, а потом – в скулу!
Заиграй, гармонист, «под драку»!
Пусть развеется по селу
Грусть-тоска земляков поддатых!
Кто в крапиву, кто в бузину,
Кто с моста в бурливую реку.
Эту Родину помяну —
Как пропоицу и калеку,
Эту Родину обойму,
Словно камень кладки без стыка,
Сам упав под ту бузину,
Ненапившийся горемыка.
Буду видеть зов облаков
В неизбывной июльской сини,
Без простынок, без тюфяков —
Пусть душа от земли простынет,
Ноги – в сено, башка – в росу,
И не так, как Авелю – Каин,
Сам себе я в дар поднесу
Моей Родины вещий камень,
Тот, что там, на сердце, болит,
Будь ты трезвый, или поддатый,
Тот, что так, без уст, говорит,
Словно голос Бога: «Где брат твой?»
Русским за границей
Замечательное явление:
В эмигрантский опыт дерзаний
Армянин привносит Армению,
И еврей привносит Израиль.
Но венцом не избушки – терема,
Будь то Брайтон или Тирасполь,
Неподъёмно России беремя
Для отдельных русских диаспор.
Эмигрантской души спокойствие —
Если племя твоё под боком,
Только нам без России свойственно
Ощущать себя одиноким.
Если даже род соплеменников
Населяет сто десять улиц,
Это – луг с цветением временным,
А Россия – наш вечный улей.
Так повсюду о нас заметили:
С именами, только без отчеств,
Рассыпаемся по планете мы
Многоточием одиночеств.
Без рубахи ли, с капиталами
Уезжаем, – везде с дороги
Ощущать ночами усталыми
Принадлежность к стране далёкой.
Мы всегда – не часть человечества,
Нераздельная часть России. 
