Владимир Алексеев – Моему другу. Первая книга стихов (страница 11)

Но одной Христовой Кровью Наши связаны составы, Нас одно Христово Тело На века соединило, Оттого мне Сакартвело Словно имя брата мило.

О чём умолчал Александр Сергеевич

Для чтения с эстрады

Было все и празднично, и просто. Детская мечта – что сон целебный. Мальчик строил терем из берёсты, Девочка была его царевной. Терем оказался не по чину, Но стучал топориком упрямо, Строил дом из дерева мужчина, А жена готовила и пряла. Только дом тот многих покоробил: Не в свои невежа метит сани! — Рос из-под топорика корабль Под берестяными парусами. Коли зависть в душу забёрется, Семь змеиных шкур сползают с тела! Загорелся парус из берёсты, Вспыхнули бревенчатые стены. Всю-то жизнь одну тянули лямку, И не те под старость стали руки. Выстроил старик себе землянку, Выстругал корыто для старухи. Все как прежде: не было корысти, И глядел он молодо и дерзко, И качалась лодочка в корыте С парусом берёзового детства. 4

У больничных палат

1.

У больничных палат на нагретый подсолнечный склон

Из надувшихся почек весна хлорофиллом плеснула,

Перебив хлороформа унылый казённый канон,

Оживив на прогулке твои пожелтевшие скулы.

Здесь негромки часы. В них по тихому часу печаль.

Умирать, засыпая – почти засыпать, умирая.

Посмеёшься невольно над тем, что когда-то мечтал,

Вместе с Богом присев на завалинке вечного рая.

Для того и мечты, чтоб когда-то отречься от них,

И сквозь все наслоения главные вызнать приметы

Неудавшейся жизни, единый билет для двоих

Выдававшей на кассе до Стикса, и дальше – до Леты.

Ты себя проводил, провожая в бессмертье друзей.

Ты уже попрощался на тризнах и в письмах с собою.

Отчего же весна неизбывностью светлой своей

Возвращает тебя, словно после контузии, к бою?

Ты берёшься опять за забытое в спешке перо.

Хороша остановка, когда в ней – пути перемена.

Этот тост – за болезнь. Выздоравливать вредно порой.

В абсолютном здоровье былое туманно и немо.

Лишь на грани рассудка, в бездонную высь заглянув,

И на нервную почву свою опрокинувшись навзничь,

Как младенца в корыте, свою искупаешь вину,

И приемлешь, что есть, понимая: иного не надо.

2.

У бессонниц своя, параллельная с жизнью, забота.

Кто пытался уснуть, осознал бесполезность попытки.

Как уснувший богат! Для блаженства нужна ль позолота?

Нежеланнее сна – золотые вещицы и слитки.

Что скопил, что сберёг – самому в этот час бесполезно.

Перед Вечностью вставшим себя ощущаешь средь ночи.