И цветения духа итог.
Всё возможно, минуй только зависть
Ко всему, что присвоить не смог.
«Не в ладах моё сердце со мной…»
Не в ладах моё сердце со мной.
Так холодное дерзкое море,
Поступаясь своей глубиной,
Поспешает с надеждой во взоре
Накатить водяные бугры
И разбиться о берег скалистый.
Нет, не больше счастливых в любви,
Чем рискнувших любить бескорыстно.
Разметается пеной волна,
Рассыпается в радужный танец,
Будто завистью дышит она,
Навсегда оторваться пытаясь
От Земли, от сплетений корней,
От несчётных камней и песчинок,
Ведь не меньше счастливых на ней,
Чем сумевших любить беспричинно.
Точно так же отрадно для нас,
Завершая не бывшую повесть,
От земного к морскому стремясь
Чтобы сердце своё успокоить,
Выходить на высокий обрыв,
Закрываясь ладонью от ветра.
Нет счастливее в долгой любви
Всех, привыкших любить безответно.
«Когда дерево умирает …»
Когда дерево умирает —
Рассеивает семена,
Как будто оно понимает:
Последняя эта весна!
Когда поэт умирает —
Рассеивает стихи.
Никто их не собирает,
Разве что дураки.
На сердце уронят дурни
Поэта словесный сброд.
Никто не проснётся умным.
Но что-нибудь да взойдёт.
Старая ветла
Omnia fert aetas animum quoque3
Песня сиротливая
Вечером светла.
Дремлет некрасивая
Старая ветла.
Снится ей и видится:
Будто дождь и снег
Близ неё, счастливицы,
Пролетает век.
Пролетает, помнится
Каждым светлым днём:
Из царёвой горницы —
Да в колхозный дом.
Из кипрея-марева —
Выше, к небесам,
Все, от часа раннего,
Помнит чудеса.
Зимы люльку ладили
В мёрзлом серебре,
Вёсны ветром гладили
По сухой коре.
Сколько зорь ей кроснами
В летний зной ткалось, 
