Владимир Алексеев – Керосиновый фонарь (страница 2)
Гвоздей, подковок, ё-моё!
Покажется засохшей раной
За дверцей тумбочки тряпьё.
Ты как хирург, опальный медик,
Вдруг извлечёшь из раны вон
Обложки старых "Арифметик"
И "Логик" сталинских времён.
Найдутся перья, промокашки,
И пупсик, свеж и толстощёк.
А у окошка – неваляшки
Бледнеет выцветший бочок.
Так значит, в доме жили дети,
Прилежные ученики,
И все дома пустые эти
Не столь от жизни далеки.
Подумаешь: она вернётся,
С задорной ясностью в лице,
И звякнут вёдра у колодца,
И ворот отмотает цепь.
И даст испить тебе водицы,
Какой давно ты не пивал,
И песней русской насладиться,
Какой давно ты не певал.
Вот этот серп, вот эта тяпка,
Всему свой срок и свой черёд —
Глядишь, придёт за ними бабка,
И скажет: «Ну-ка, в огород!»
А выйдешь на крыльцо, на воздух,
На золотой вечерний свет,
Покажется – в далёких звёздах
Тебе подмигивает дед.
О, сколько мест, где жили-были,
Делили вместе хлеб и кров,
Где пахнет Родиной и пылью
Давно неведомых домов.
Поэту
Поэт, из тектонических веков
Стремящийся строке добавить ровность,
Всмотрись в себя! Твой жребий не таков,
Чтоб расточать как донор малокровность.
Язык стиха, не острый, а тупой —
Давно не глас небесного воленья.
Ни пламенным трибуном над толпой
Не разожжёшь народного волненья,
Ни классиком в учебник не войдёшь,
Склонившись под цветочные гирлянды.
Вокруг тебя – сомнения и ложь,
И ты, поэт, – один из этой банды.
Пойми, коль сам не понял до сих пор:
Ты не пророк, и ты не проповедник.
Увидишь в уголках у жизни сор —
Бери совок, бери суровый веник.
Мети тот сор, дыши его гнильцой,
Пока не станет радостней и чище.
И не ропщи, коль труд унылый твой
Пинком отбросит грязный сапожище.
Гогочущих и наглых посреди
Не нужно прописных моралей басен —
Бесстыжего без гнева устыди
Всего лишь тем, что светел слог и ясен.
Не жди наград. Пиши не для себя,
Пиши не для народа, не для Бога,
Не потому, что графомань – судьба,
И кроме рифмы в жизни нет итога.
Пиши затем, что в тайной глубине 
