Владарг Дельсат – Прозрение (страница 6)

Сказано – сделано. Ни на что особо не рассчитывая, высовываюсь в окно. Оказывается, не один я высовываюсь, потому что иллюминация на небе совершенно незнакомая. Как будто две сотни прожекторов мигают очень по-разному, и от этого не по себе становится. Что это означает, я не знаю, и даже мыслей нет, поэтому я пью воду из-под крана, чтобы меньше есть хотелось, и отправляюсь обратно в кровать. Мне очень в сон нужно, чтобы вопросы задать, да и есть у меня ощущение, что происходящее ненормально.

И как будто что-то помогает мне – в сон я проваливаюсь мгновенно, вот только происходящее совсем не похоже на обычные уроки: мигают красные и желтые лампы, по коридору разносится резкий истошный никогда ранее не слышанный мною звук, при этом курсанты куда-то бегут. Подхваченный общим потоком, я бегу со всеми. Никто не разговаривает, да и невозможно говорить, когда изо всех сил бежишь.

Коридор открывается в большой зал, в котором уже много курсантов – и женских особей, и мужских, они выстроены в ряды. Я вместе со всеми встраиваюсь в общий строй, а в зал всё вбегают разные особи. На лице у них тревога и непонимание, отчего я сильно нервничаю, стараясь, впрочем, этого не показывать. Что происходит, что?

Наконец строй застывает, гаснет иллюминация, да и резкий звук будто обрывается, а прямо перед нами обнаруживаются «столпы», среди которых я вижу и наставника. Они переглядываются, осматривают нас; их лица суровы, но при этом я вижу и уверенность, отчего на душе спокойнее становится. Тишина кажется вязкой, будто обволакивая каждого из нас, она намекает – сейчас жизнь разделяется на «до» и «после».

– Курсанты! – обращается к нам стоящий рядом с наставником «столп». – Случилось то, для чего вас так долго учили. Мы подверглись нападению.

Только общий вздох служит ему ответом. Наверное, нет разрешения разговаривать. А он рассказывает, что одна из пяти наших планет уже полностью уничтожена неизвестными, и это удивляет меня: я же знаю, что планет у нас три. Но свое удивление я изо всех сил сдерживаю, слушая спокойную размеренную речь «столпа». А он переходит к «формированию экипажей».

– К вам сейчас подойдут командиры, отбирающие вас в свой экипаж, – произносит наш наставник, едва только речь «столпа» заканчивается. – В добрый путь!

И действительно – от строя, стоящего за наставником, отделяются «столпы» в одинаковой одежде, двинувшись к нам. Они разговаривают с курсантами, а некоторые просто заглядывают в глаза и молча кивают. Я засматриваюсь на происходящее настолько, что появившийся рядом со мной «столп» становится сюрпризом. Он молча кивает мне, и я делаю шаг вперед.

Спустя некоторое время мы со смутно знакомой женской особью сидим в небольшой комнате, напротив нас обнаруживается этот незнакомый «столп» с серыми волосами, что привлекает внимание, и наш наставник. Они молчат, позволяя нам, по-видимому, прийти в себя.

– У вас будет самая важная задача – непосредственная оборона детских убежищ, – негромко произносит наставник. – Если вы погибнете, дети окажутся в опасности. Но есть и еще кое-что…

– Мы имплантировали в генетический код нескольких детей «капсулы памяти», – продолжает за ним «столп». – Если мы проиграем, то спустя поколение-два ваша память активируется в наших потомках, позволяя спастись.

– А что это такое? – не понимаю я.

– Ну слушай, курсант, – вздыхает он. – Технология эта была открыта два года назад. Мы можем закодировать в человеке некую информацию, которая приведет к получению определенных навыков. Убивать детей, насколько я знаю, никто не будет, ведь обществу наших врагов нужны носители.

Оказывается, нападает на нас цивилизация, пришедшая из глубин Вселенной. У них нет своего тела, они встраиваются в тела живых существ, беря тех под полный контроль, но дети им не подходят, а взрослые как раз да. Однако взрослые не берутся из неоткуда, поэтому в случае, если… И вот тут до меня доходит. В один момент я понимаю совершенно все – и что с нами в реальности происходит, и почему. А еще этот «столп» дает ответ на мучивший меня вопрос «почему я?» Сидящая рядом женская особь всхлипывает, а я обнимаю ее ровно так, как другие особи делали, ощущая при этом необъяснимое тепло внутри.

Тира, десятое саира

Сны делают меня другой. Очень сильно изменяется мой взгляд на жизнь, мои приоритеты и понимание происходящего. С каждым сном я меняюсь, понимая это, и каждый раз рядом со мной мужские особи. Они отнюдь не хотят меня покусать или наброситься, они… заботятся. У меня даже сравнения нет, чтобы описать мои эмоции каждый раз, когда меня незримо поддерживают, вдохновляют, помогают. И становится не так страшно при просыпании.

Сегодняшний сон отличается от других. Во-первых, у меня появляется «напарник», и я спокойно отношусь к этому факту, понимая к тому же, что означает само слово. Мне кажется, я живу во сне, тогда как реальность будто и не существует. Как будто это она – сон, а я пребываю среди курсантов, легко перенимая новые понятия и термины.

Мы находимся сейчас в рубке патрульного корабля, похожего внешне на сефарн, нам в школе показывали изображения. При этом я помню: мы должны защитить планету от захватчиков, желающих поработить особей и особенно детей. Патрульный корабль плывет над поверхностью планеты, а мой напарник чему-то грустно улыбается.

– Почему ты улыбаешься? – спрашиваю я его.

– Наверное, мы погибнем, – немного невпопад отвечает он мне. – И позже, когда-нибудь двое детей станут нами. Интересно, какими они будут?

– Она, наверное, очень правильной, – хихикаю я, но в этот самый момент понимаю: мы обо мне говорим. Почему, правда… – А почему они нами станут?

– Не помнишь? – как-то очень сочувственно произносит он. – Ну слушай. Учитель сказал, что в генокоде детей внизу, которых враги будут растить себе в качестве вместилищ, будет наша память, чтобы они могли спастись сами и, возможно…

Вот оно как… Оказывается, ответ на вопрос «почему я» очень простой – так захотели, получается, наши предки. А мы, получается, не служим делу разума, а… наоборот. Но если даже враг захватит нашу планету, все равно останутся те, кто попытается спасти хотя бы детей, я верю в это. Может быть, поэтому и существуют убежища? Я так и не смогла узнать, где конкретно оно находится, но, думаю, если что-то случится, не промедлю.

– Ардо, на три часа, – коротко сообщает мне напарник, а затем передо мной начинает крутиться планета.

– Что слу… – начинаю я, но тут наше транспортное средство резко встряхивает, я прикусываю язык и тут уже вижу врага в серебристом коконе.

Все закручивается в горячке боя. Я стараюсь помочь своему напарнику, а наш сефарн огрызается огнем, стараясь закрыть собой планету. Враг все накатывается, слева и справа яркими звездами вспыхивают сефарны других курсантов, унося их в вечность, я же хватаюсь за рукояти турельной установки, включаясь в бой, потому что автоматика не отвечает. Напарник маневрирует, красные лучи пролетают мимо, но и в нас временами попадают, я чувствую это.

Бой все яростнее, а в моей голове плавает мысль о том, что не было никакой войны разумных с животными, поэтому всё нам рассказанное в школе – ложь. Раз так, то, выходит, мы действительно у врага, а защитники не выстояли. Но вот тут мысли вышибает из головы волной страха, когда я вижу просто огромный сефарн врага, надвигающийся на планету.

На моих глазах гибнут наши товарищи, даря шанс детям, от чего мне хочется плакать. Какой я была глупой, когда верила во все эти сказки о животных… Недаром наставница подвергла меня пытке, ведь внутри нее враг, которому я неинтересна как живое существо, – разве что в качестве скафандра какого-нибудь. Но сейчас я вижу – выхода нет, он сметет нас и не заметит.

– Иду на таран, – спокойно сообщает мне напарник. – Если в будущем мы окажемся рядом, скажи мне: «Витто», чтобы мы могли друг друга узнать.

– Хорошо, – киваю я, и в этот момент просыпаюсь.

Я чувствую себя вполне хорошо, но при этом слышу какой-то странный гул. Вскочив, обнаруживаю свое платье, которое сразу же натягиваю. И вот тут что-то очень громко взрывается, заливая все вокруг ярким светом. Понимая, что это может означать орбитальную бомбардировку, выскакиваю из корпуса, кинувшись в сторону жилого, где младшие. За моей спиной слышится еще один взрыв, порыв ветра бросает меня наземь, но я все равно поднимаюсь и бегу изо всех сил.

Лишь на миг оглянувшись, вижу, как складывается учебный корпус и корпус для наставляемых, таких же, как я. Криков не слышно, но они наверняка есть, ведь на дворе ночь и все должны спать. Когда я уже нахожусь внутри, новый взрыв выбивает пол из-под ног. Лечу куда-то, но потом обнаруживаю себя на полу, а коридор уже полон испуганных криков и плача. Я спешу к малышам.

– Внимание! Все быстро ко мне! – зову во всю силу легких, видя, как медленно выбираются из комнат дети. – Быстро! Скорее!

Я сама уже бегу мимо дверей, помогая младшим. Они оглушены и очень испуганы. Собирая их, беру на руки то одну, то другую, лишь затем заметив тележку для прогулок, куда и усаживаю всех, кого успеваю достать, потому что новый взрыв превращает часть коридора просто в месиво камня, заставив меня испуганно вскрикнуть. Нужно уходить отсюда, чем быстрее, тем лучше. Младшие плачут, кричат от страха, но под моей рукой успокаиваются. Хоть немного, но тем не менее.